Читать книгу - "Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна"

— В юридическом смысле брак прекращен.

— А в личном?

— Это не поле записи акта.

Кирилл услышал ответ и не добавил своего толкования. Мы сели в разные машины и приехали к нотариусу с разницей в несколько минут.

Следующей была нотариальная контора.

Независимый оценщик определил рыночную стоимость дома. Риелтор подготовил договор на продажу по цене в пределах отчета. Совместные накопления делились поровну, личные автомобили оставались каждому, квартира на Речной в соглашение не входила.

Кирилл предложил изменить одну цифру.

— Тебе шестьдесят процентов накоплений, мне сорок, — сказал он. — Публичный ущерб из-за фильма возник по моей вине.

— Ущерб рассматривается отдельно. Совместные деньги делятся поровну.

— Судебная претензия к подрядчику займет время.

— Это не делает семейный счет компенсационным фондом.

Круглов подтвердил, что условие не связано с остальными пунктами, но я все равно отказалась.

Цифры должны были закрыть раздел, а не оставить повод для будущего спора.

— Ты считаешь, что я пытаюсь купить прощение? — спросил Кирилл.

— Считаю, что лишняя доля смешает имущество, ответственность и наши чувства. Я не хочу потом выяснять, почему приняла ее.

— Хорошо. Поровну.

Нотариус прочитал соглашение вслух. В нем не было запрета на комментарии, обязанности поддерживать кандидата или отказа от претензии к архиву. Дом выставлялся на продажу, расходы риелтора делились пополам. Личные вещи передавались по описи.

Спор возник из-за даты продажи. Кирилл хотел оставить дом до окончания выборов, чтобы не тратить время на показы и переезд. Я настаивала на немедленном размещении.

— Если ждем, изменение цены свяжут с результатом, — сказала я. — После твоей победы покупатели решат, что дом мэра стоит дороже. После моей — что я продаю ради нового статуса.

— Показы потребуют присутствия.

— Риелтор проведет по доверенности. Личные документы вывезем сегодня и завтра.

— Мне понадобится жилье до сделки.

— Это не причина держать общий актив. Аренду можно найти заранее.

Нотариус напомнил, что мы вправе установить любой согласованный срок, но ни один вариант не должен зависеть от выборов. Круглов предложил разместить объявление через два дня, а на освобождение дома дать Кириллу три недели после сделки. Маргарита добавила запрет использовать адрес и фамилии владельцев в рекламе объекта.

— Подходит, — сказала я.

Кирилл посмотрел календарь.

— Мне тоже.

Раньше он наверняка объявил бы свой график единственным возможным. Я, в свою очередь, восприняла бы любое возражение как попытку удержать дом. Сегодня мы нашли третий вариант через людей, которым платили именно за это.

Отдельно обсуждали семейные фотографии и цифровые копии. Оригиналы, где были изображены мы с Дарьей, не переходили автоматически одному владельцу. Мы договорились сделать защищенные копии каждому и передать дочери список. Публичное использование исключалось без новых согласий. Старые носители до окончания проверки хранились у юристов.

— В соглашениях о разделе обычно не прописывают правила семейного архива, — заметил нотариус.

— У нас необычно дорогой опыт, — ответила я.

Мы подписали.

После подписи нотариус попросил подтвердить, что каждый понимает налоговые и декларационные последствия продажи. Кирилл как действующий мэр должен был отразить сделку в обязательных сведениях, я — отделить поступление от фонда кампании.

— Расчет только через аккредитив, — сказала Маргарита. — Никаких наличных и переводов между сторонами. После регистрации сделки банк перечисляет доли напрямую на личные счета.

— Моя доля не поступает на специальный счет, — уточнила я.

— Разумеется. Но казначей должен получить подтверждение, что личный счет не используется для расходов кампании.

Мы внесли номера счетов и порядок оплаты риелтора. Кирилл предложил закрыть общий семейный счет сразу после расчетов. Я согласилась при условии, что до этого с него уйдут только расходы, указанные в соглашении.

— Остаток делится автоматически, — подтвердил нотариус. — После исполнения банк выдает каждому справку.

Таким образом продажа не зависела от того, кто первый пришлет реквизиты или подпишет перевод. Даже техническая возможность задержать долю другого исчезала из процедуры.

— Теперь в дом, — сказала Маргарита. — Забираете то, что включено в сегодняшнюю опись. Остальное передаем через представителей. Не превращайте коробки в второй раздел имущества.

— Я могу поехать одна, — ответила я.

— Кирилл Андреевич должен подтвердить состояние вещей. Либо его представитель.

— Поеду я, — сказал Кирилл.

Дом в Сосновой слободе встретил меня закрытыми шторами и пустой площадкой перед гаражом. Я не была здесь почти месяц. Кирилл заранее убрал со стены семейную фотографию, которая попадала в кадр из гостиной. На ее месте остались два маленьких отверстия.

— Где снимок? — спросила я.

— В кабинете, в папке семейных материалов. Не использовался.

— Я заберу копию. Оригинал можешь оставить.

Мы прошли по комнатам с описью. Мои юридические книги, бабушкино кресло, коробка зимней одежды, посуда от матери. Перед каждой вещью, которой не было в списке, Кирилл спрашивал. Это замедляло работу, но я предпочитала лишний вопрос прежней уверенности.

В гостиной возник