Читать книгу - "Англия и США – великие пиратские империи - Александр Борисович Широкорад"

Карто удалось только осадить город и вести стычки на линии фортов, в ходе которых был тяжело ранен начальник осадной артиллерии республиканцев майор Доммартен. Одним из комиссаров в армии Карто служил корсиканец Саличетти, близкий к клану Буона-Парте. Кроме того, по сведениям историка Флишмана, Жозеф Буона-Парте и Саличетти были связаны через масонские ложи. Саличетти способствовал назначению 24-летнего капитана Наполионе Буона-Парте на должность начальника осадной артиллерии.

То, что Тулон практически неприступен с суши, Наполионе понял сразу и одновременно увидел слабое место в позиции противника – форт Эгильет, который контролировал выход с Малого рейда Тулона в Большой. Позднейшие историки назовут Эгильет «ключом» к Тулону. Это вовсе не так – пушки Эгильета могли блокировать Тулон с моря, но они не доставали ни до города, ни, тем более, до цепи фортов, окружавших Тулон. Да и блокада с моря не могла быть плотной. Суда могли прорываться ночью, а то и днём при хорошем ветре. Другой вопрос, что при этом они бы несли тяжёлые потери. И, если бы город защищали, к примеру, русские или японцы, то взятие Эгильета оказалось бы просто тактическим успехом, и оборона продолжалась бы непредсказуемое время, вспомним блокированный с моря Севастополь в 1854–1855 гг. или Порт-Артур в 1904 г.

Но Наполионе имел гениальные способности мгновенно оценивать весь массив информации и принимать единственно верное решение. Тут были учтены не только география и баллистика пушек, но и психология врага – ради французского города англичане никогда не пожертвуют кораблями. Английский флот начнет уходить, точнее, бежать, чтобы не быть запертым в Тулонской бухте. Естественно, у кого-то из федералистов сдадут нервы, они кинутся на корабли, поток бегущих примет лавинообразный характер и организованное сопротивление прекратится.

На первом же военном совете Буона-Парте, ткнув пальцем на карте в форт Эгильет, воскликнул: «Вот где Тулон!» – «А малый, кажется, не силен в географии», – последовала реплика генерала Карто.

Вместо этого Карто посоветовал Буона-Парте отправиться в Марсель, где имелась огромная древняя кулеврина, то ли XVI, то ли XV века. Позже Наполеон напишет: «Штаб армии решил, что сдача Тулона зависит только от этой пушки, что она обладает чудесными свойствами и стреляет по меньшей мере на два лье [8км]. Начальник артиллерии убедился, что эта пушка, к тому же чрезвычайно тяжёлая, вся перержавела и не может нести службу. Однако пришлось затратить немало сил и средств, извлекая и устанавливая эту рухлядь, из которой сделали лишь несколько выстрелов»[16].

Капитан нажаловался комиссару Конвента Огюстену Гаспарену, который до революции служил капитаном королевской армии. Гаспарен во всем согласился с Буона-Парте и послал курьера в Париж, добиваясь смещения Карто.

Через несколько дней Гаспарен скончался, но записка произвела в Конвенте нужное действие. Карто был смещен, и вместо него в Тулон направили «генерала революционного времени» Доппе. До революции сей стратег был медиком, а на досуге писал любовные романы. В операциях под Тулоном его литературные навыки помочь не могли, и через 10 дней он был отрешен от должности. Командующим назначили генерала Дюгомье.

25 ноября 1793 г. был созван военный совет, где, кроме военных, участвовали комиссары Саличетти, Рикор, Фрерон и Огюстен Робеспьер (младший брат Максимилиана Робеспьера). Комиссары Конвента решительно поддержали план Буона-Парте. Дюгомье присоединился к ним, благо спорить с братом абсолютного диктатора Франции явно не стоило. На совете Буона-Парте предложил блокировать Тулон с моря.

«Для этого было достаточно выставить две батареи: одну батарею из тридцати 36- и 24-фунтовых пушек, четырёх 16-фунтовых орудий, стреляющих калеными ядрами, и десяти мортир системы Гомер на оконечности мыса Эгильет, а другую, такой же силы,– на мысе Балагье. Обе эти батареи будут отстоять от большой башни не далее как на 700 туазов и смогут обстреливать бомбами, гранатами и ядрами всю площадь большого и малого рейдов»[17].

Замечу, что к этому времени армия осаждающих возросла до 30 тысяч человек. Тем не менее, республиканские власти в Марселе узнали, что по-настоящему осада даже не начиналась, так как против фортов и сооружений долговременной фортификации не были ещё заложены траншеи. Поэтому в Конвент из Марселя полетело письмо с предложением снять осаду Тулона, очистить Прованс и отступить за реку Дюранс.

На снятие осады надеялся и главнокомандующий войсками интервентов генерал О’Хара. Для перехода в контратаку он ожидал прибытия в Тулон эскадры с подкреплением в 12 тысяч пехотинцев и двух тысяч кавалеристов. О’Хара рассчитывал снять осаду и захватить тяжёлую артиллерию республиканцев. Одновременно с запада должна была нанести удар армия пьемонтского короля Виктора-Амедея III. Так что план капитана Буона-Парте был спасительной соломинкой для командования осаждающих.

По приказу Буона-Парте против форта Эгильет было построено шесть пушечных и мортирных батарей, причём передовые батареи разделяло всего 400 метров от укреплений противника.

В целях маскировки отвлекающий удар наносился по форту Маль-Бюске севернее Тулона, то есть в диаметрально противоположном месте. Там была сооружена батарея «Конвент», где установили восемь 24-фунтовых пушек и четыре 3-пудовые мортиры. 29 ноября её посетили комиссары Конвента и приказали открыть огонь по неприятелю. Отвлекающий маневр достиг цели.

На рассвете следующего дня семь тысяч неаполитанцев и англичан во главе с самим О’Хара атаковали «Конвент». Часть республиканцев была перебита, а остальные бежали. Интервенты заклепали тяжёлые осадные орудия.

Капитан Буона-Парте повел отряд гренадер в контратаку, англичане и неаполитанцы бежали, а О’Хара был ранен и взят в плен самим Наполионе.

Тут в своих мемуарах Наполеон слукавил: «Генералу Мюре довольно некстати пришло желание, воспользовавшись порывом войск, взять штурмом форт Мальбоске, что оказалось невыполнимым»[18].

Ведь Буона-Парте сам был в первых рядах атакующих республиканцев. При чём здесь Мюре? Просто орудия форта Мальбоске расстреляли картечью республиканцев, и поэтому императору, составлявшему мемуары, было обидно за эту маленькую тактическую неудачу.

15 и 16 декабря тридцать 24-фунтовых пушек и 15 тяжёлых мортир непрерывно бомбардировали «Малый Гибралтар». Все орудия форта были приведены к молчанию. В ночь с 16 на 17 декабря две с половиной тысячи отборных егерей и гренадеров пошли на штурм. Две первых атаки были отбиты, и тогда сам Буона-Парте повел в атаку резервную колонну. В три часа утра наступающие ворвались в форт. Первым прошел через амбразуру капитан Мюирон, впоследствии одна из звезд «когорты Бонапарта». К пяти часам утра весь форт был в руках республиканцев.

Английское командование быстро оценило ситуацию – французам требовалось немногим более суток привести форт в боеспособное состояние и подвезти новые орудия, далее английский флот запирался на внутреннем рейде Тулона. Сразу же 17 декабря началась посадка войск интервентов