Читать книгу - "История римских императоров от Августа до Константина. Том 5 От Веспасиана до Нервы (69–98 гг. н.э.) - Жан-Батист Кревье"

война длилась шесть лет, начавшись 16 числа месяца Артемисия в 66 году. Как мы видели, итогом этой войны стало уничтожение значительной части иудейского народа, а также конфискация их земель. Еще в 71 году Веспасиан приказал продать земли и города в пользу казны. От этого указа он освободил только город Эммаус с прилегающими территориями, где основал колонию из восьмисот ветеранов, названную Никополем, или Городом Победы. Царство Агриппы, которое оставалось верным союзу с римлянами, не подлежало наказанию за мятеж и просуществовало до смерти этого правителя.

Иудеи, рассеянные по всей империи, сохранили право жить спокойно и пользоваться теми же привилегиями, что и прежде. Их не наказывали за преступления соплеменников, за исключением того, что Веспасиан обязал их платить подать в размере двух драхм в Капитолий вместо Иерусалимского храма.

Однако неукротимое упорство некоторых привело к новым бедам. Среди убийц, последователей Иуды Галилеянина, были и такие, кому удалось бежать в Александрию. Там они продолжили сеять смуту, вместо того чтобы радоваться спасению от заслуженной казни. Они призывали местных жителей бороться за свободу, не признавать римлян господами и почитать лишь Бога как единственного владыку. Их дерзость дошла до того, что они убивали тех, кто противился их мятежным идеям, а тех, кто поддавался их влиянию, открыто подстрекали к восстанию.

Старейшины иудейского совета в Александрии, опасаясь, что бесчинства этих фанатиков будут поставлены в вину всей общине, созвали народное собрание. Они убедили народ, что ради общей безопасности необходимо схватить убийц и передать их римским властям. Народ последовал их совету: шестьсот мятежников были схвачены, а те, кто бежал в Верхний Египет, доставлены обратно в Александрию.

Самое удивительное, что никого из этих фанатиков не удалось образумить. Их фанатизм был настолько силён, что даже под пытками они отказывались признавать Цезаря своим господином. Даже дети предпочитали умереть в мучениях, но не отрекались от своих убеждений.

Хотя этот мятеж был подавлен в зародыше, он привлек внимание Веспасиана к расколу в иудейской общине, связанному с храмом Онии [23], построенным в Египте по образцу Иерусалимского. Император, видя неискоренимую склонность иудеев к мятежам, опасался, что храм Онии, ставший для них единственным святилищем, может стать центром новых волнений. Поэтому он приказал Лупу, префекту Египта, разрушить его. Луп ограничился закрытием храма, но его преемник Павлин разграбил его и запретил иудеям приближаться к нему. Так иудейское богослужение было полностью уничтожено, не оставив даже тени, которая могла бы его сохранить. Храм Онии просуществовал 223 года.

Дух мятежа проник и в среду киренских иудеев. Некто Ионафан, ткач по профессии и приверженец убийц, бежал в Киренаику и выдавал себя за пророка. Обещая чудеса, он уговорил часть черни последовать за ним в пустыню. Иудейские старейшины, обеспокоенные этим, предупредили Катулла, правителя Ливийской Пентаполя [24]. Тот отправил войска, разогнал сборище и захватил Ионафана живым.

Чтобы избежать казни, Ионафан стал лжесвидетельствовать, обвиняя самых богатых соплеменников в том, что они стояли за его действиями. Катулл с жадностью слушал эти клеветнические измышления, желая приписать себе славу окончательного подавления иудейского восстания. Он раздул дело, изображая его как масштабный заговор, и без доказательств казнил более трех тысяч человек, конфисковав их имущество.

Дело зашло ещё дальше: по наущению Катулла Ионафан и его сообщники стали обвинять знатных иудеев Александрии и Рима, включая Иосифа Флавия, в пособничестве мятежу. Это заставило Веспасиана лично разобраться в ситуации. В отличие от многих правителей, для которых обвинение было равносильно виновности, он тщательно изучил дело. Подлог был раскрыт: Ионафан, доставленный в Рим, был высечен и сожжён заживо. Катулл избежал наказания благодаря мягкости римских законов, но вскоре умер от мучительной болезни, став жертвой божественного возмездия.

Этим событием Иосиф Флавий завершает свою «Иудейскую войну» – ценнейший памятник истории, авторитет которого непререкаем. Он не только был очевидцем описываемых событий, но и публиковал свой труд при жизни других свидетелей, включая Веспасиана, Тита и царя Агриппу, которые могли бы опровергнуть его, если бы он исказил факты.

Впрочем, моя похвала искренности и точности Иосифа относится лишь к ключевым событиям и их основным обстоятельствам. Читая его, нетрудно заметить в нём тщеславие, некоторую доверчивость, лесть сильным мира сего – качества, не способствующие абсолютному доверию к автору. Добавьте к этому напыщенный стиль, изобилующий ненужными украшениями, длиннотами и неуместными философскими рассуждениями. Однако эти недостатки не умаляют ценности его труда.

Он был плодовитым писателем. Помимо «Истории Иудейской войны», которая, несомненно, является его самым важным произведением и которую он написал на своем родном языке и на греческом [25], в то время, как я уже отмечал, когда факты были совсем свежими, мы имеем от него «Древности иудаизма» в двадцати книгах, его жизнь, написанную им самим, две книги против Апиона и небольшое сочинение о семи братьях Маккавеях.

Он написал свои «Древности», чтобы распространить знания об истории своего народа среди тех, кто говорил и слышал греческий язык, восходящий, по словам Моисея, к происхождению мира. Это полезный труд, и он был бы еще более почитаем, если бы автор в некоторых местах не пытался скрыть величественную простоту Писания, а в других, наоборот, принизить чудеса силы и благости Божьей, чтобы сделать их более правдоподобными для своих читателей.

Его жизнь служит заключением к его труду о древностях. Он не жалеет похвал в свой адрес, и мы были бы склонны думать о нем более высоко, если бы он не говорил так много.

Его «Древности» посвящены некоему Эпафродиту, который, возможно, был знаменитым вольноотпущенником Нерона, преданного смерти Домицианом. Сам он уверяет, что завершил этот великий труд в тринадцатый год правления этого императора, который был пятьдесят шестым в его возрасте.

Его книги против Апиона, также посвященные Епафродиту, являются продолжением его труда о древностях и апологией его нации против клеветы, распространяемой некоторыми греческими писателями, главным из которых был Апион Грамматик, и возобновленной некоторыми из тех, кто читал труды Иосифа.

Рассказ о мужественной смерти Маккавеев и их матери попахивает декламацией, а его целью является утверждение максимы, более достойной стоической гордости, чем принципов истинной религии, которая связывает все с Богом. Иосиф предлагает показать, что разум должен и может стать хозяином страстей, и доказывает свой тезис, приводя примеры добродетели, в которых он должен был бы признать силу Бога, приходящего на помощь человеческой немощи.

Что касается Иосифа, то мне нечего добавить к тому, что я уже сказал о нем в основной части моей «Истории». Он принадлежал к священническому роду, первому из двадцати четырех классов, на которые Давид распределил потомков Аарона. По матери он принадлежал к царскому дому Асмонеев. После разорения своей страны он жил в Риме под покровительством императоров Веспасиана, Тита и Домициана, от которых получил множество знаков внимания. У нас нет свидетельств того, что он жил после правления последнего из этих императоров.

Примечания:

[1] Если мы согласимся с месье д'Анвилем в его «Диссертации о размерах древнего Иерусалима», что стадион, используемый здесь Иосифом, на одну пятую короче олимпийского стадиона, то окружность Иерусалима сократится до трех тысяч трехсот шагов.

[2] Господин д'Анвиль в цитированном мною эссе доказывает, что эта башня занимала то же место, где сегодня стоит замок Пизано.

[3] Г-н д'Анвиль считает, что площадь храма гораздо больше. См. его доказательства и доводы.

[4] Эта четверть лиги будет равна всего шестистам шагам, если придерживаться измерения стадиона, указанного в первом примечании.

[5] Кантон Самарии.

[6] В месяце ксантике, который считается соответствующим нашему месяцу апрелю.

[7] В тексте Иосифа говорится, что первая стена была построена седьмого числа месяца Артемисий, что соответствует нашему месяцу май. Однако эта дата не согласуется с некоторыми последующими, как отметил М. де