Читать книгу - "Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин"

(1875–1937), большевик с 1904 года, личный друг Ленина, советский дипломат, вспоминал:

«Я жил тогда в Берне. В четверг 15-го марта (3-го по старому стилю – Ю.Б.) около 2-х часов дня, после обычного в Швейцарии обеденного перерыва (между 12 и 2 ч.ч.) я сел на трамвай, чтобы поехать на работу. На площади у вокзала я должен был пересесть на другой трамвай, который стоял уже в другом углу площади Бубенберга. Быстро направляясь к вагону, я заметил, что у столба, где вывешивались телеграммы газеты “Бунд”, толпится народ… “Какая-нибудь военная реляция немцев, которую через полчаса будет опровергнута французами, или наоборот”, – подумал я и хотел уже вскочить в свой вагон. Однако что-то меня остановило, и я решил пропустить трамвай и подойти к столбу, чтобы прочитать телеграммки. Оказалось, что была вывешена всего одна небольшая телеграммка немецкого телеграфного агентства “Вольфа”, отпечатанная на четвертушке белой бумаги. Телеграммка эта была, примерно, следующего содержания: “Петербург. В Петербурге разразилась революция. Власть перешла в руки народа. Градоначальником назначен член госуд. Думы полковник Энгельгарт”. Минут пять я стоял с разинутым ртом перед этой телеграммой и ничего не мог понять. Наконец, я опомнился, обругал себя зевакой и направился к трамваю. Дело ясное, – немецкая утка, да к тому же нелепая и безвкусная…

Пришел трамвай, но я все же не поехал и направился еще раз к газетному столбу, чтобы в сотый раз прочитать нелепое творение агентства Вольфа… Минут 10 я простоял совершенно растерянный… В конце концов, вопреки всякой логике, я решил, что это не утка, а действительная революция. На улице появился газетчик, который зычным голосом выкрикивал: “Революция в России!” Я купил у него телеграмму и побежал домой.

Я влетел в свою квартиру, но там уже стоял шум великий, а тов. Лилина, сияющая, первая бросилась меня поздравлять. Оказалось, что тов. Зиновьев получил уже телеграмму от Ильича, жившего в Цюрихе, и в этой телеграмме, со слов цюрихских газет, сообщались уже некоторые подробности действительно происшедшей революции…» (Пролетарская революция // Исторический журнал ИСТПАРТА. 1926. № 1 (48). С. 5–7.)

Заметим, что информацию о «революции» в России имеют все: немецкое агентство, швейцарские газеты, бундовцы, и только для «вершителей» этой самой «революции», как они себя позднее будут называть, большевиков – все это является сюрпризом и «немецкой уткой».

Еще один свидетель, видная большевичка Александра Коллонтай (1872–1952), пребывавшая на тот момент в Норвегии:

«Я возвращалась из города Хольменколлен. Думала купить газету, но не успела. Только что села в вагон, гляжу, на первой странице газеты у моего соседа крупными буквами написано: РЕВОЛЮЦИЯ В РОССИИ. Сердце задрожало. Сразу почему-то поверилось: это не… блеф, это – серьезно». (Бьеркегрен Х. Скандинавский транзит. С. 308.)

Но все это пламенные революционеры, отдыхавшие душой за границей. А как в России? А вот, пожалуйста, – место, где отбывали заслуженное наказание «товарищи» Свердлов и Сталин:

«В начале марта в Монастырское пришло известие о Февральской революции: царское самодержавие свергнуто! Ссылка была потрясена…» (Бычкова А. Н. Рядом с товарищем Андреем. С. 79.)

Более того, Февральскую «революцию» не ожидали и в Германии.

Сторонник неограниченной подводной войны германский гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц (1849–1930):

«Если бы мы смогли в Германии предвидеть русскую революцию, нам, возможно, не было бы нужды прибегать к подводной войне 1917 года как к последнему средству. Но в январе 1917 года не наблюдалось никаких очевидных признаков революции». (Черчилль У. Мировой кризис. Ч. 3. 1916–1918 годы. С. 234.)

Вообще, на первый взгляд, главный противник России в войне, казалось бы, ничего не выиграл от Февральской революции – ведь русские войска продолжали удерживать Восточный фронт.

Однако очень быстро Русская армия стала утрачивать прежнюю боеспособность – этому способствовало резкое падение дисциплины, вызванное новыми «послеимперскими» порядками.

Но что гораздо более важно, в условиях ослабления центральной государственной власти вновь стал актуальным «проект» Парвуса, который в 1917 году жил в нейтральном Копенгагене, совмещая разведывательную деятельность с руководством торговой компанией.

Р. Пайпс: «Он убедил посла Германии в Дании, графа У. Брокдорф-Рантцау, что, если дать свободу действий антивоенно настроенным левым, они разовьют такую анархию, что через два или три месяца Россия сама будет вынуждена выйти из войны. Парвус привлек особое внимание посла к Ленину, как к “гораздо более буйно помешанному”, чем Керенский или Чхеидзе. Со сверхъестественной проницательностью Парвус предсказал, что как только Ленин вернется в Россию, он свергнет Временное правительство, захватит власть в стране и безотлагательно заключит сепаратный мир». (Пайпс Р. Русская революция. Т. 2. С. 61.)

Однако осуществлению плана мешала некая техническая сложность – Ленин, как и большинство его наиболее «буйно помешанных» последователей, находились за границей, по большей части в Швейцарии. Быстро добраться оттуда до территории России было решительно невозможно. Непреодолимым препятствием, не говоря уже о самой линии фронта, служила территория вражеских стран – Германии и Австро-Венгрии.

И эта проблема была решена с помощью Парвуса.

Приведем свидетельство видного большевика, советского дипломата, Максима Максимовича Литвинова (наст. имя Меер-Генох Моисеевич Валлах) (1876–1951), на эту тему:

«Не может быть сомнения в том, что именно Парвус (Гельфанд) подал Людендорфу идею дать разрешение на проезд Ильича через Германию». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 96.)

А вот свидетельство самого генерала Эриха Людендорфа (1865–1937), выполнявшего функции начальника штаба при фактическом главнокомандующем германской армией фельдмаршале Пауле фон Гинденбурге (1847–1934):

«Помогая Ленину проехать в Россию, наше правительство приняло на себя особую ответственность. С военной точки зрения это предприятие было оправданным. Россию нужно было повалить». (Соколов Б. В. Любовь вождя. С. 187.)

Скорее в Россию

Теперь, собственно, о путешествии «бригады Ильича» в Петроград.

Поездка 32 революционеров во главе с Лениным началась 9 апреля 1917 года из швейцарского Цюриха, причем на перроне собралась толпа русских эмигрантов, бурно протестовавших против поездки – ленинские пожелания поражения России в войне не являлись секретом. Дело едва не дошло до потасовки. Однако «молодые швейцарцы – друзья Платтена и железнодорожные служащие быстро вытолкали бузотеров с перрона». (Логинов В. Неизвестный Ленин. С. 68.)

Для справки: Фридрих (Фриц) Платтен (1883–1942) – швейцарский деятель международного коммунистического движения. Участник Циммервальдской и Кинтальской конференций, примкнул к «Циммервальдской левой». Летом 1923 года вместе с семьей приехал в Советскую Россию. В 1937 году арестован, погиб в ГУЛАГе в 1942 году. Место захоронения неизвестно.

На пограничной станции Готтмадинген странствующие авантюристы пересели в немецкий поезд, состоявший из двух вагонов. В одном ехали революционеры, во втором – германские сопровождающие. Первым выходить во время