Читать книгу - "Горизонталь - Виталий Штольман"

– И за Юлианкой моей приглядывай, чтоб ни того, ни сего.

– А че, может?

– Пока мхами северными не заросла тропа любви, все она может.

– Это из какого фильма?

– Сам придумал!

– Че ты лепишь?

– В натуре сам.

– Красава тогда, братишка! Философ!

– Присмотришь?

– Это покуда Марго не надоест, а там уж извиняй.

– Ладно, связь!

– Связь!

Обнявши по-братски своего лепшего кореша, Санёчек не спеша побрел в сторону поезда «Белосветск – Москва». Куда он едет? Кто его там ждет? Зачем?

Старый плацкарт встречал своим ни с чем не сравнимым запахом, замешанным с ароматами хлорки и грязной тряпки, коей проводница недавно помыла полы.

– Компанию составишь? – с ходу заявил сосед, достав полторашку самогона, как только Кольцов обозначил свое место. – Чистая как слеза. Сам гнал!

– Санёчек! – протянул он руку.

Пред ним сидел суховатый седой мужик лет пятидесяти с усталостью от жизни в глазах.

– Генчик! – тот ответил на рукопожатие.

– В Москву?

– Ага-а-а-а! Чтоб ее! Построил, блять, Юрик Долгорукий, чтоб мы туда-сюда полжизни мотались. Э-э-э-эх! На вахту тоже?

– На ва-а-а-а-хту! – в его словах чувствовалась вся горечь человечества. – Первый раз!

– Вот это по-нашенски! Как это… ща-ща. Погоди! – Генчик засунул руку в сумку и выудил оттуда старый томик психологии. – В подъезде кто-то оставил на подоконнике. Тута у меня закладка была. Ща-ща. Ага, вот. Ты наливай. По полной. Скоро тронемся. Нашел. Мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Поэл, че умные мужи говорят? – он громко захлопнул книжку и показал обложку Санёчку. – Зидму… Зигмунд Фрейд. Он херни не скажет.

– Не слыхал за такого! Немец, шоль?

– Да не, немца кто ж читает? Мне сосед сказал, что он австриец.

– Ну, Австрия еще ладно. Мне тоже нравится. Люблю кенгуру.

– Ну че? За знакомство?

Пластмассовые стаканчики глухо чокнулись под аккомпанемент разжимающихся тормозов состава. Поезд тронулся. И понеслись за окнами леса, поля, речки. Жизнь расцветала в природе и уже во всю готовилась ворваться в лето. Санёчек со своим попутчиком под громкие речи злоупотребляли горячительное, чем вызывали негодование бабки с боковушки и изредка проходящей проводницы, грозящейся вызвать ментов. Последние все же лениво курсировали по поезду, потому стоило быть зорким, чтоб убрать следы социального преступления. А так ужин и ужин! Жареная курица. Вареная картошка. Яйца. Огурцы с помидорами. Традиционные ароматы плацкарты. Спасибо Генчику.

Он, судя по всему, в прошлой жизни был разведчиком, ибо за пару часов дорожной беседы вытянул из своего собеседника все исторические аспекты его жизни и вопросы, тревожащие душу. Кольцов сам не ожидал, как выложит ему все на духу. Чертова сыворотка правды!

– Фильм недавно смотрел, не очень старый, «Шоу Трумана» называется, видал?

– Не-е-е-е! – пожал плечами хмельной Санёчек.

– Там мужичок с припиздью жил в театре.

– В смысле? Прям в театре? Где сцена?

– Да не, там обычный город, только постанова все. Одни декорации, а все люди – актеры. Он с рождения там жил. Думал, что так и должно быть все. Мюзиклы смотрел?

– Мельком. Не люблю такое.

– Ну вот там, как в мюзикле, все улыбаются, добренькие, только не поют.

– Тогда какой ж это мюзикл?

– Да не мюзикл! Шоу это у них такое, ты понимаешь? Везде скрытые камеры. У него даже жена подставная была и родители.

– И нахера так жить? Че ж он не догадался, что его разводят?

– Там все на высшем уровне. Рейтинги. Деньги. Шоу должно продолжаться. Вот и застрял он там. Как половина нашего Белска.

– А-а-а-а-а, вон чего! – заржал Кольцов. – У нас только никто не улыбается.

– Люди другие, а смысл тот же. Живут они по горизонтали, понял?

– Че-е-е?

– Жизнь человека должна развиваться по спирали вверх.

– И-и-и?

– А в Белосветске у людей замкнутый круг. Горизонтальный.

– Генчик, ты кто, блять, такой? – улыбнулся Санёчек.

– Тише можно? Я тут спать пытаюсь! – буркнула бабка с боковушки.

– Бабуля, на том свете выспишься! Времени будет вагон! И маленькая тележка.

– Хамло! Сталина на вас нет. Совсем распоясались.

– Чувствуешь-чувствуешь? – Генчик поманил рукой себе в нос.

– Курица испортилась, шоль?

– Да какая курица? Иллюзия мрачной реальности стала для них единственным миром.

– Че-то я запутался, для кого это для них? Наливай давай.

– Для них, для Труманов. Не сечешь? Ну для тех, кто жопой к стулу прикипел в Белске и уехать боится. Живет в своем свинарнике и хрюкает, как им там хорошо,