Читать книгу - "Мюллер. Нацистский преступник, избежавший петли - Андрес Зегер"

к ним честную и дружественную политику. Даже если англичане примут наши условия, то нельзя исключить, что когда-то будет произведен обмен еврейских детей на немецких военнопленных. Такой обмен потребует, без сомнения, своевременной подготовки со стороны главного управления безопасности рейха»[457].

После того, как англичане получили предложение, они потребовали уточнения немецких условий, однако министерство иностранных дел Германии расценило ответ Британского правительства как несогласие и объявило переговоры несостоявшимися[458].

Это письмо интересно выражением покорности, с которой писал советник посольства Хорст Вагнер. Он обещал шефу гестапо, что будет держать его в курсе дела и что эта первая информация является, по его мнению, очень ценной. Мюллер жестко критиковал иногда учреждения рейха, которые, относясь к РСХА, не согласовывали с ним свои действия. Он хотел быть информированным обо всех касающихся его компетенции делах.

Спустя несколько месяцев после захвата Польши верхушка СС под руководством Гейдриха обсуждала во время заседания, в котором принимал участие также оберфюрер СС Генрих Мюллер, «выполнение поставленных фюрером задач по переселению» в Вартегау[459]. К этому времени 87 000 поляков и евреев были выдворены с их родины, чтобы освободить место для поселения балтийских немцев. После этого в основную провинцию должны были быть высланы 40 000 лиц с целью «очистить немецкие провинции от чуждого населения». Следующие 120 000 поляков необходимо было депортировать для того, чтобы поселить на освободившейся территории волынских немцев. В общей сложности Гиммлер и Гейдрих подписали приказы о насильственном вывозе от 800 000 до 1 000 000 людей из Польши для работы в рейхе вместе с военнопленными. Последний пункт плана предусматривал «эвакуацию» большинства евреев новых восточных областей и 30 000 цыган из рейха в основную провинцию Германии.

31 октября 1942 г. Мюллер отослал Генриху Гиммлеру сообщение, в котором говорилось об «эвакуации поляков в Люблин (Замоск)[460] для освобождения места под заселение немцев». Проект Мюллера предполагал разделение польских семей по категориям в связи с их «онемечиванием». Те поляки, которые, по мнению СС, соответствовали арийскому идеалу, относились к группам I и II и направлялись в Литцман-штадт для «онемечивания» или «последующего отбора». Существовало намерение оставить эти семьи на родине, если они не были предусмотрены для данной местности. Из относившихся к группам III и IV детей, лиц старше 60 лет, нетрудоспособных больных, а также слабых людей до 60 лет предполагалось перевезти в так называемые деревни для пенсионеров. Дети должны были направляться не в воспитательный лагерь, а оставаться со своими бабушками и дедушками. Участвовавшие в этом служащие СС, СД и полиции были против такого бесцеремонного разделения, поскольку они опасались усиления польского сопротивления[461].

«Работоспособные люди из группы III в возрасте от 14 до 60 лет отправлялись в рейх. По согласованию с ответственным за проведение работ генералом, они заменяли переведенных для работы на важные военные объекты евреев. Лица группы IV, в возрасте от 14 до 60 лет, были отправлены в концлагерь Аушвиц»[462].

Работавшие в германском рейхе польские «гражданские рабочие» подчинялись специальным распоряжениям. Они должны были сделать заметным тот факт, что они поляки. Им не разрешалось принимать участие в культурных и церковных мероприятиях и под страхом смертной казни запрещалось иметь связь с немецкими женщинами[463]. «В многочисленных случаях было установлено, что польские рабочие, которые, несмотря на запрет, вступили в интимные отношения с немецкими женщинами и заслужившие „особое обращение“, проявляют признаки нордической расы, хорошо выглядят и получают хорошие отзывы. Такие лица подходят, при известных условиях, для „онемечивания“. Рейхсфюрер СС, занимая должность рейхскомиссара, отдал распоряжение для укрепления немецкой народности, чтобы польские рабочие и военнопленные, поддерживавшие интимную связь с немецкими женщинами или допустившие другие безнравственные действия, в будущем перед подачей заявления об „особом обращении“ были проверены на возможность „онемечивания“»[464].

Занимая должность рейхсфюрера СС и шефа немецкой полиции, Гиммлер не знал снисхождения, когда речь шла о смертных казнях, и только в редчайших случаях он использовал свое право помилования. Переданные ему полномочия рейхскомиссара по укреплению немецкой народности 7.10.1939 г. включали в себя контроль за «онемечиванием». Были случаи, когда так называемые способные к онемечиванию поляки, несмотря на запрет вступления в интимную связь с немецкими женщинами под страхом смертной казни, подвергались долгой процедуре контроля в немецких учреждениях. Для обвиняемых это был единственный шанс остаться в живых.

В связи с этим необходимо упомянуть письмо Гиммлеру, подписанное Мюллером 23.12.1942 г., в котором шеф гестапо касался вопроса об обращении с беременными иностранками, направленными на работу в рейх. В противовес существовавшему до этого распоряжению об отправке таких женщин на их родину, Мюллер предложил рейхсфюреру СС, на основании «трудного положения с рабочей силой», оставлять их для работ в рейхе. «Дети подходящей расы» должны были быть направлены в детские дома и воспитаны как немцы, причем матерей, как правило, не спрашивали об их согласии. Мюллер требовал отдавать «детей плохой расы» в места сбора детей, руководимые представителями других наций. Сохранился ответ Гиммлера от 31.12.1942 г. Он был согласен с идеями шефа отдела, но считал, однако, важным, чтобы места сбора детей не немецкой национальности получили более звучное название[465]. Предложение не отсылать в будущем беременных иностранок на родину было, конечно же, не гуманным актом, оно было продиктовано экономической необходимостью. Во всяком случае, Гиммлер подхватил идею Мюллера – еще один пример доверия СС-группенфюреру, чьи идеи он неоднократно санкционировал.

Темной главой в биографии Мюллера является «особое обращение» с неизлечимо больными туберкулезом поляками на территориях рейха и в Вартеланде. Сохранился ответ шефа зипо и СД от 9.06.1942 г. на письмо из личной ставки Гиммлера от 21.05.1942 г.

Сотрудник Гиммлера отослал запрос имперского наместника Грейзера[466] от 1.05.1942 г. шефу зипо и СД. Грейзер просил Гиммлера о разрешении отравить газом 20 000 – 25 000 поляков, больных туберкулезом в открытой форме[467]. «У меня нет никаких сомнений, что живущие на территории рейха в Вартеланде больные открытым туберкулезом заключенные, поляки, не имеющие гражданства, как только их болезнь будет засвидетельствована как неизлечимая, должны быть подвергнуты „особому обращению“ согласно предложению гауляйтера Грейзера. Отдельные мероприятия должны быть обсуждены перед этим с полицией безопасности, чтобы их проведение прошло незамеченным»[468].

Гиммлер ответил Грейзеру 27.07.1942 г. в таком же стиле, как и в письме, написанном ему шефом зипо и СД[469]. Больные туберкулезом поляки не были, однако, уничтожены. Скорее всего, решающую роль сыграло письмо заместителя начальника главного управления здравоохранения НСДАП д-ра Курта Бломе гауляйтеру Грейзеру. Бломе считал необходимым сделать доклад Гитлеру, после того как «акция по эвтаназии» была, по крайней мере