Читать книгу - "Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов"

Документы штаб-квартиры американских войск в Японии, полученные Джоном Пауэллом, не оставляют сомнения относительно того, что «Отряд 731» был освобожден от преследования за военные преступления, и отчетливо показывают, как это было сделано.

Я думаю, вам, читающим эти документы, ясно, кто стал наследником и продолжателем разработки страшного бактериологического оружия, от применения которого в 1945 году спасла человечество Советская Армия под руководством Сталина.

Ошибка Сталина

7 марта 1945 года, в соответствии с рекомендациями Ялтинской конференции, И. Тито сформировал Временное народное правительство Демократической Федеративной Югославии (ДФЮ), которое было официально признано в течение марта Советским Союзом, Великобританией и США. На большинство постов (22 из 28) были назначены представители НКОЮ: И. Тито стал председателем Совета министров и министром обороны; И. Шубашич – министром иностранных дел; заместителями председателя Совета министров были назначены: от НКОЮ – Э. Кардель, а от эмигрантского правительства– лидер довоенной демократической партии М. Грол. Правительство ДФЮ выступило с декларацией, в которой излагалась программа его деятельности.

Советский Союз первым – 12 марта 1945 года – назначил своего посла при новом правительстве, подчеркнув при этом, что будет и впредь оказывать всю возможную помощь и поддержку братским народам Югославии.

Тито имел широкую популярность и авторитет не только внутри страны, но и за ее пределами. В ореоле победителя, в маршальской форме он посещал другие страны, где его встречали с восхищением.

Мой английский друг Фицрой Маклин так пишет об этом: «Тито использовал свои поездки и ответные визиты для обсуждения проблем, представляющих взаимный интерес, и подписания соглашений, не всегда испрашивая одобрения Москвы. Разговоры, например, велись о Балканской федерации. Подозрительному Сталину не нравилось такое поведение сателлитов…»

И действительно, в сложной международной обстановке Сталин, считая необходимым проявлять должную осторожность и осмотрительность, болезненно реагировал на несогласованность в международных делах, не скрывая своего недовольства, когда Советское государство, как казалось Сталину, ставилось перед свершившимися фактами.

Так, например, 2 августа было опубликовано в Югославии и Болгарии сообщение о заключении Договора о взаимной помощи, дружбе и сотрудничестве. Причем Димитров заявил: «Этот договор будет бессрочным».

Узнав об этом, Сталин послал Тито телеграмму:

«…Советское правительство считает, что оба правительства допустили ошибку, заключив пакт, к тому же бессрочный, до вступления в силу мирного договора, несмотря на предупреждение Советского правительства. Советское правительство считает, что своей торопливостью оба правительства облегчили дело реакционных англо-американских элементов, дав им лишний повод усилить военную интервенцию в греческие и турецкие дела против Югославии и Болгарии…»

Для корректировки понимания международных вопросов решили провести трехсторонние переговоры в Москве. Молотов послал приглашения Тито и Димитрову с просьбой прибыть не позже 8—10 февраля.

Тито в Москву не поехал, сославшись на плохое самочувствие. Вместо него прибыли Э. Кардель, М. Джилас и В. Попович. От Болгарии приехали Г. Димитров, В. Коларов и Т. Костов.

Встреча со Сталиным состоялась 10 февраля в его кабинете, открыл ее Молотов. Когда он делал общий анализ причин, вынудивших к этой встрече, Сталин прервал его и сказал:

– А все, что Димитров говорит, что говорит Тито, за границей воспринимается как сказанное с нашего ведома.

Димитров пытался объяснить, что Югославия и Болгария не обнародовали в Бледе текст договора, а только коммюнике, в котором говорилось, что достигнуто согласие между двумя странами о необходимости заключить такой договор. Затем он добавил, что Болгария, переживающая большие экономические трудности, не может развиваться без сотрудничества с другими странами.

Но Сталин, обращаясь к Димитрову, заявил:

– Вы зарвались, как комсомолец. Вы хотели удивить мир – как будто вы все еще секретарь Коминтерна. Вы и югославы ничего не сообщаете о своих делах, мы обо всем узнаем на улице. Вы ставите нас перед свершившимися фактами!

Кардель поддержал Димитрова:

– Возможно, с болгаро-югославским договором была проявлена спешка, но его проект был своевременно направлен Советскому правительству, со стороны которого не последовало никаких замечаний, кроме предложения (которое было принято) заключить такой договор не «на вечные времена», как предусматривалось в первоначальном варианте, а на 20 лет с правом продления. Поэтому я не вижу каких бы то ни было расхождений в политике между Югославией и СССР.

Сталин возразил:

– Ерунда! Расхождения есть, и глубокие! Что вы скажете насчет Албании? Вы вообще не консультировались с нами в отношении ввода своих войск в Албанию.

Кардель оправдывался:

– На это есть согласие правительства Албании.

Сталин вновь прервал его:

– Факт остается фактом, что вы с нами не проконсультировались по вопросу направления югославских дивизий в Албанию. Это могло бы привести к серьезным международным осложнениям!

В результате этих переговоров в Москве было подписано соглашение «О консультациях по внешнеполитическим вопросам».

Вроде бы обо всем договорились, но в каком настроении уезжали югославские гости, свидетельствует такая фраза Джиласа: «На заре нас отвезли на Внуковский аэродром и безо всяких почестей впихнули в самолет».

В соответствующей тональности был проинформирован и Тито о проходивших переговорах. Тито постоянно подталкивали на конфликт со Сталиным, да и сам югославский лидер был не только строптивый, но и амбициозный человек.

Позднее, уже в 1974 году, Тито на вопрос: «Какое для вас решение было более трудным – решение о тяжелой борьбе против Гитлера в годы войны или позднее, в связи с позицией Сталина?» – признался: «Решение о начале борьбы против Гитлера не было трудным. Мы обязаны были принять его. Принять решение в связи с позицией Сталина было гораздо тяжелее, поскольку мне, как дисциплинированному коммунисту-интернационалисту, было трудно пойти на такой шаг. Однако тогда я принял бесповоротное решение. И это стало переломом. Это было решение начать борьбу за то, чтобы не подчиниться диктату Сталина».

Это решение Иосип Броз Тито начал осуществлять с заседания Политбюро 1 марта 1948 года, на котором был заслушан отчет югославских представителей, вернувшихся из Москвы.

Итоги обмена мнениями подвел И. Тито:

– У Югославии нет разногласий с СССР в сфере внешней политики. Вопрос касается единства партии. Наша сила – в единстве воли и действий… Югославия подтвердила свой путь к социализму. Русские по-иному смотрят на свою роль. На вопрос надо смотреть с идеологической точки зрения. Правы мы или они? Мы правы. Они иначе смотрят на национальный вопрос, чем мы. Было бы ошибкой соблюдать коммунистическую дисциплину, если это в ущерб какой-либо новой концепции… Мы не пешки на шахматной доске. Пока не прояснится, как выкристаллизовывается вся ситуация, федерация неосуществима… Мы должны ориентироваться только на собственные силы.

Участник этого заседания – министр финансов, член Политбюро ЦК КПЮ, Генеральный секретарь Народного фронта ФНРЮ С. Жуйович,