Читать книгу - "Смутное время - Николай Иванович Костомаров"

назвал его обманщиком и вызывал его на поединок. Соперники выехали верхом в восемь часов утра в рощу. Димитрий сбил князя с коня и стал этим довольствоваться, но князь, рассвирепевши, бросился на него. Поединок кончился тем, что князь оцарапал Димитрию щеку, а Димитрий проколол ему насквозь руку. Князя увезли чуть живого. Мнишек удалялся от объяснений и радовался, что дочь его так умеет пленять сердца и покорила себе того, кто мог быть на престоле. Но Мнишек и Марина сохраняли такой вид, чтоб Димитрий не проникнул, что его желают больше, чем он Марины (Appendix being the amours, etc).

78

Esame critico. Ciampi. 32–35.

79

The Russ. Impost., 39.

80

Собр. гос. грам., II, 161.

81

Собр. гос. гр. II, 166. – Petricii, 24.

82

Petricii, 26.

83

Письмо Димитрия к папе, сообщенное в итальянском переводе г. Минцлофом.

84

Grevenbr., 13.

85

Petric., 19.

86

Ст. спис. Арх. И. Д. № 26.

87

Zabczeyc, Mars Mosk.

88

Zabczeyc.

89

Bibl.Villan. № 31.

90

Арх. иностр. дел, № 26.

91

Borsza, Истор. Библ., I, 367.

92

Собр. госуд. гр. и догов., II, 173–178. – Rome et Demetrius. Pieces justificatives. I. Depeches de Rangoni, № 19.

93

В одном рукописном дневнике о событиях этого времени помещено такое письмо в польском переводе, но оно, очевидно, или подложное, или, вероятно, испорченное неверным переводом и вставками:

«Мы, Димитрий Иванович, Божиею милостию царевич всея Руси, удельный князь Углицкий, Дмитровский, Городецкий, по роду от предков своих наследственный государь великого царства Московского, похитителю власти нашей над государством Борису Годунову любовь и напоминовение, желаем неисповедимых щедрот Вышнего Бога и предлагаем нашу милость. Мы недавно еще писали письмо к тебе и напоминали тебе по-христиански; но твои коварства, о, Борис, и злодеяния пусть будут известны людям; они важнее, чем ты хочешь притворно показать. Нам, природному государю твоему, жаль тебя, подданного своего; ты готовишься к пролитию христианской крови; жаль нам глупого разума твоего, ибо ты осквернил душу, созданную Богом по образу Своему, и в своем упорстве готовишь ей большую гибель; разве не знаешь, что ты смертный человек и подлежишь случайности? Довольствоваться бы тебе, о, Борис, тем, что Бог дал тебе, не равнять бы себя с Богом, который распоряжается государствами, а ты противишься Богу и нарушаешь Его заповеди. Так, будучи по воле Вышнего Царя нашим подданным, ты украл при сатанинской помощи наше отеческое достояние, которое поручено нам во временной жизни, по воле Господа Бога, от наших предков; не знаем, как нам с тобой считаться: как с изменником или как с мучителем, который коварно захватил столицу предков наших? Но кто кладет злое основание, тот все должен потерять снова; ты, глупец, присвоивши себе государство, порученное нам от Бога, покусился на то, чего тебе не дала природа и запрещало брать общественное право. Ты не предвидел исхода делам своим и приготовил себе именно такой, на какой теперь должен смотреть с досадою и великим стыдом. Но еще недовольно того, что ты лживо объявил славу свою в сей краткий век; мы соболезнуем, чтоб ты не погубил души своей, и хотим дать тебе исповедь и припомнить тебе вкратце, какими путями ты достиг власти. Ты сам это лучше знаешь, но пусть другим также будут известны твои деяния. Ты захватил управление государством при посредстве и содействии сестры своей, жены нашего брата Федора; вкусна тебе показалась верховная власть. Брат наш Федор занимался большею частию богослужением, мы же были в малолетнем возрасте, и ты, не обращая на нас внимания, пролагал себе путь к престолу, преградивши доступ к блаженной памяти нашему брату, и начал истреблять некоторых знатнейших бояр, выдумывая разные вины. Прежде ты приказал умертвить князей Ивана и Андрея Шуйских и московских посадских лучших людей за то, что они были расположены к Шуйским; так, ты погубил Гая, купца знатного, приказал выколоть глаза Симеону, царю казанскому, великому князю удельному Тверскому, сына его Ивана приказал отравить; но мало этого – ты самому Богу не спускал: оскорблял духовный сан: митрополита Дионисия за то, что он укорял и обличал тебя перед братом нашим Федором за твои преступления, ты послал в ссылку, а брату нашему сказал, будто он внезапно скончался; а мы знаем, что митрополит до сих пор живет в Тихвинском (Хутынском) монастыре и ты ему дал льготу после смерти брата нашего. Многих других ты погубил; имен не упомним, потому что тогда были еще в недозрелых летах. Ты погубил цвет наших друзей и верных подданных. Только мы тебе стояли на дороге; ты чувствовал, что будешь в наших руках; хотя мы были и в молодых летах, но уже слышали о твоих злодействах. Помнишь ли, как мы тебе напоминали об этом нашими письмами? Помнишь ли, как послали к тебе священника с напоминанием? Помнишь ли, как мы отправили свойственника твоего Андрея Клешнина, который, будучи послан к нам от брата нашего Федора, надеясь на тебя, отнесся к нам неуважительно? Это тебе не понравилось, Борис, потому что мы были тебе препятствием к приобретению царства; и ты, коварный мудрец мира сего, искоренивши знатнейших князей нашего государства, стал точить нож на нас и так как тебе, яко подданному, было страшно брата нашего Федора, то ты нашел прекрасный способ: подговорил дьяка нашего Михаила Битяговского и двенадцать спальников, Никиту Качалова и Осипа Волохова, чтобы нас умертвили; согласился на это, боясь тебя, и наш учитель и лекарь доктор Симеон, который берег здоровье наше; но, по воле Божией, мы через его посредство спасены от жестокой смерти, которую ты нам приготовлял; и чтобы твои смелые дела не открылись, ты прибегнул к средству, вполне достойному похвалы: ты сказал брату нашему Федору, будто в Угличе, где мы жили, большой мор; а чтоб из Углича не пришла весть к брату нашему о том, что с нами сталось, ты подвел крымского хана с большими силами