Читать книгу - "Великие вымирания - Ли Чонмо"

в наследство диабет и ожирение. И не только это: мужское облысение тоже досталось людям от нас.

Как это выяснили? В пустыне Калахари, которая простирается через Ботсвану, ЮАР и Намибию, живёт небольшая группа африканских племен – койсанские народы сан (более известны как бушмены) и готтентоты (койкой). Среди них практически нет лысых мужчин. Значит, у их предков не было нашего гена облысения. Вот вам и доказательство того, что ген облысения тоже передался от неандертальцев[43].

Но не стоит думать, что все гены, которые мы передали Homo sapiens, несут исключительно негативные последствия. В общем и целом результат оказался благоприятным для выживания. Например, мы передали людям повышенный иммунитет. Если бы наши гены действительно препятствовали выживанию, то они давно исчезли бы из человеческой популяции.

Однако вот что интересно. Неандертальцы, кроманьонцы и различные группы Homo sapiens во всём мире жили рядом, конкурировали и образовывали пары. Но тогда возникает вопрос: почему мы, неандертальцы, вымерли, а кроманьонцы остались?

У нас тоже были язык и культура!

Раньше многие исследователи считали, что у неандертальцев не было языка. Но ведь они нас никогда не видели! Разумеется, их предположения не были лишены основания: для того, чтобы человек мог разговаривать, необходимы определённые анатомические особенности.

Должно быть большое расстояние между глоткой и гортанью. У Homo sapiens такие условия сформировались около 300 тысяч лет назад.

Но у нас, неандертальцев, тоже есть подъязычная кость. Это важная часть скелета, которая соединяет мышцы языка с гортанью. Если бы у нас не было языка, зачем бы нам была нужна такая кость? Да, расстояние между глоткой и гортанью у нас меньше, чем у Homo sapiens, из-за чего мы, возможно, не могли произносить некоторые звуки, например [и] и [у]. Но это не значит, что мы просто мычали.

Есть ещё одно доказательство того, что язык у нас определенно был. У неандертальцев тоже есть ген FOXP2, который связан с речью. Этот ген был уже у гейдельбергского человека, от которого произошли и Homo sapiens, и мы, неандертальцы. Значит, оба вида могли говорить.

А как мы воспринимали звуки? Строение наружного и среднего уха наших предков, гейдельбергцев, похоже на строение уха Homo sapiens. Поэтому можно предположить, что и слух у нас был таким же. Мы могли различать звуки так же хорошо, как и современные люди.

Основная функция языка – это общение. Нам, неандертальцам, речь была жизненно необходима. Общение сплачивает коллектив. Понятное дело, мы не обсуждали вопросы политики, экономики или общества. Но мы могли делиться эмоциями, передавать друг другу знания о том, как охотиться, или даже сплетничать. Да, сплетни – это тоже важно! Они укрепляют социальные связи.

Главное преимущество языка заключается в том, что он позволяет обмениваться информацией и эмоциями сразу с большим количеством людей. Например, у некоторых приматов вроде шимпанзе есть любопытный способ поддержания дружбы – они ухаживают за шерстью друг друга, выискивая паразитов. Это сугубо индивидуальный процесс. Но язык позволяет общаться с несколькими людьми одновременно. Именно благодаря языку мы смогли объединяться в более крупные сообщества, нежели другие приматы.

Язык ведёт к появлению культуры. Мы умели использовать огонь. Homo erectus научился этому ещё 1,5 миллиона лет назад, и мы продолжили традицию. Не было причин его не использовать. Костры полностью поменяли нашу жизнь – они расширили наше время и пространство. Теперь мы могли жить там, где раньше было слишком холодно. После захода солнца мы проводили вместе время у огня, делились опытом и просто общались друг с другом.

В результате мы начали украшать себя, рисовать на стенах пещер и придумывать погребальные ритуалы. Когда кто-то из нас умирал, мы клали ему в могилу сорванные поблизости цветы и каменные орудия, которыми он пользовался при жизни. Зачем мы это делали? Потому что нас было немного, и смерть каждого соплеменника была для нас болезненной потерей. Мы ценили каждого члена группы, испытывали чувство утраты и, возможно, верили в загробную жизнь.

Но если у нас был язык, культура и большой мозг, почему мы вымерли? Почему Homo sapiens смогли пережить ледниковый период, а мы – нет?

Трагедия короткой жизни: всего 30 лет

Мы, неандертальцы, всегда жили небольшими группами. Учёные считают, что даже некоторые гены, связанные с аутизмом, достались современным людям от нас. Мы не были такими социальными, как Homo sapiens, и наши общины были куда меньше. У нас не было крепких связей между сородичами, а значит, не хватало и сплоченности. Это было нашим слабым местом и большим недостатком по сравнению с кроманьонцами с их крепкими родственными связями.

Но главная проблема даже не в этом. Мы, неандертальцы, просуществовали более 400 тысяч лет, но ни разу наша общая численность не превышала 100 тысяч особей. Нас просто было слишком мало для создания крупного сообщества. Причина заключалась главным образом в том, что наша жизнь была слишком короткой.[44]

Конечно, измерять среднюю продолжительность жизни в каменном веке – дело сложное. Детская смертность в те времена была очень высокой. Но если первобытному человеку удавалось пережить младенчество, его шансы на выживание значительно увеличивались. Среди кроманьонцев даже были настоящие долгожители, которые доживали до 60–70 лет. Для сравнения, у нас, неандертальцев, ожидаемая продолжительность жизни составляла всего 30–35 лет.

Как учёные узнали, что наша жизнь была такой короткой? Благодаря нашим зубам. Зубы – это своего рода биологический календарь человека. Они растут снизу вверх. Верхушка зуба – самая старая его часть, а его основание – самая молодая. На верхушке есть линии роста, которые показывают состояние организма в момент прорезывании зуба, а на основании – линии смерти, которые показывают состояние непосредственно перед смертью. Между ними пролегает линия стресса, которая отображает периоды плохого питания или болезней.

У Homo sapiens коренные зубы (моляры) появляются примерно к 10 годам[45]. А у нас, неандертальцев, они прорезаются уже в 6 лет. Это говорит о том, что наше детство было на 4 года короче, чем у кроманьонцев. Мы, с нашей короткой жизнью, должны были рано взрослеть, чтобы занять место старших, которые рано уходили из жизни.

Но это ещё не всё. У нас быстрее проходило половое созревание. Это означало, что мы развивались достаточно быстро, чтобы начать размножаться в юном возрасте. Вполне логично, что при таком быстром росте и процесс старения шёл быстрее. В отличие от нас, Homo sapiens эволюционировали в направлении более продолжительного детства и позднего полового созревания. Мы, неандертальцы, должны были