Читать книгу - "История римских императоров от Августа до Константина. Том 5 От Веспасиана до Нервы (69–98 гг. н.э.) - Жан-Батист Кревье"

он неоднократно заявлял, что не считает себя достойным этой чести. Не я, – говорил он, – победил; я лишь приложил руку к божественному возмездию». Он оставил три башни, о которых я упоминал, в то время как остальные укрепления и стены были разрушены: он хотел, чтобы эти башни служили памятником для потомков о необыкновенной защите, которую небо даровало его оружию.

Когда ярость резни улеглась, Тит издал приказ не убивать ни одного из иудеев, сложивших оружие: солдаты без колебаний расправились с теми, кто не мог помочь из-за возраста или физической слабости; большое количество остальных собрали в храме и заперли в помещении, названном Женским двором. Тит назначил одного из своих вольноотпущенников охранять их, а Фронтону, одному из первых офицеров армии, поручил рассмотреть различные дела каждого из узников и решить их судьбу. Всех, кто по свидетельству соотечественников был признан орудием и соучастником преступлений тиранов, предали смерти. Среди молодежи самые высокие и крепко сложенные были оставлены для украшения триумфа своего завоевателя; остальные были разделены на две группы: те, кому было больше семнадцати, были отправлены в Египет в цепях, чтобы работать на самых тяжелых работах, или распределены по окрестным провинциям, чтобы развлекать народ, сражаясь между собой или со зверями; дети до семнадцати лет были проданы.

В этом бедствии для своего народа Иосиф стал источником информации для некоторых евреев. Тит, который высоко ценил его, позволил ему выбрать и взять себе из добычи все, что он сочтет нужным. Прежде всего Иосиф попросил все найденные экземпляры священных книг, чтобы защитить их от осквернения; затем ему показалось, что нет ничего дороже свободных людей: он попросил и получил жизнь и свободу для своего брата и пятидесяти его друзей; он посетил пленников, содержавшихся в Женском дворе, и все те, кого он узнал и кем интересовался, числом сто девяносто, были немедленно освобождены без выкупа. Через некоторое время, возвращаясь из Текуэ, куда Тит послал его посмотреть, подходит ли это место для лагеря, он прошел мимо нескольких распятых евреев, среди которых увидел трех своих знакомых. Со слезами на глазах он побежал к Титу, и по его просьбе принц приказал снять с креста тех, кого защищал Иосиф, и перевязать их раны: двое умерли, а третий спасся и выжил.

Число погибших при осаде Иерусалима от железа, голода и страданий Иосиф оценивает в одиннадцатьсот тысяч человек, большинство из которых были иудеями, но не все – жителями Иерусалима, так как многие пришли из-за пределов города в связи с праздником Пасхи. Если к этому числу добавить сто человек, погибших в боях под Иерусалимом или при захвате различных городов, захваченных римлянами, то общее число погибших с еврейской стороны за весь период войны составит тринадцать сто тридцать семь тысяч четыреста девяносто человек. Что касается пленных, то историк насчитал девяносто семь тысяч за все время войны.

Иудейский народ так и не оправился от столь сильного удара, но не был истреблен: Бог пожелал, чтобы он выстоял, как и предсказывал через Давида, чтобы он послужил уроком для всех народов вселенной, среди которых он распространен, не смешиваясь и не путаясь ни с одним. Ее храм никогда не был восстановлен, но она все еще сохраняет нерушимую привязанность к религии, поклонение которой стало невозможным, и вот уже семнадцать веков сыны Израиля живут, согласно предсказанию Осии [18], без царя, без князя, без жертвы и без алтаря.

Предводители восстания, Иоанн и Симон, недолго оставались во власти победителей. Оба они ушли в подполье. Иоанн, гонимый голодом, вышел первым и, сдавшись римлянам, все же нашел в них достаточно милосердия, чтобы спасти свою жизнь: они довольствовались тем, что приговорили его к вечному заточению – слишком мягкое обращение для злодея, заслужившего быть принесенным в жертву мести как своего народа, гибель которого он вызвал, так и своих врагов, которых он заставил лишить, разрушив Иерусалим и храм, самого сладкого плода их победы.

Симон, проявив еще большее упорство, навлек на себя справедливое наказание за свои преступления. Увидев, что верхний город взят, он взял с собой самых любящих своих спутников и несколько каменщиков с их инструментами и в таком сопровождении, запасшись едой на несколько дней, ушел под землю. Его план состоял в том, чтобы найти выход в сельскую местность, подальше от города и римлян, и таким образом освободиться. Симон и его последователи проникли глубоко в эти темные жилища, но когда им пришлось работать, они обнаружили, что скала оказывает непобедимое сопротивление. Поэтому им пришлось оставить свое убежище, и Симон вышел из-под земли на том месте, где раньше находился храм, предусмотрительно облачившись в льняную тунику, поверх которой надел пурпурный колпак, в тщетной надежде произвести впечатление на тех, кто увидит его появление, напугать их и воспользоваться их замешательством, чтобы спастись самому. Тита уже не было в Иерусалиме, но он оставил там десятый легион с другими отрядами конницы и пехоты для охраны своего завоевания. Воины, стоявшие на страже в том месте, где появился Симон, сначала удивились, но, не покидая своего поста, спросили его, кто он такой. Симон не удовлетворил их в этом вопросе и сказал, что хочет поговорить с командиром. Некоторые из них ушли, чтобы предупредить Терентия Руфа, командовавшего оставшимися в Иерусалиме войсками; когда он пришел, Симон сделал ему свое заявление. Терентий приказал заковать его в железа и написал Титу, который в это время находился в Кесарии Филипповой. Тит справедливо рассудил, что запоздалое и вынужденное подчинение Симона не должно освобождать его от наказания, и хотел, чтобы его тщательно охраняли, чтобы потом с триумфом привести и предать смерти.

Когда Симон сдался, город уже был разрушен; после победы Тит приказал полностью сровнять его с землей, за исключением трех башен, о которых я уже говорил, и западной стены, в которой он собирался разместить войска, которые должны были остаться там: все остальное было разрушено, включая стены, укрепления, храм и все другие здания, так что не осталось ни малейшего следа того, что эта земля когда-либо была населена. Обычай, который римляне практиковали в таких случаях, заставляет нас предположить, что они распахали ее; а древнейшие еврейские писатели, цитируемые Скалигером, подтверждают истинность [19] этого факта.

Победоносная армия заслужила похвалы и награды от своего полководца: Тит повел их обратно в первый лагерь и там, взойдя на устроенную для него трибуну, обратился ко всем собравшимся войскам, восхваляя их храбрость в борьбе с врагами и послушание своим вождям. Он добавил, что если победа над мятежниками и упрямцами была для них славой, то еще большей славой для них было дать империи вождя, который сделал ее счастливой, и увидеть, что их выбор одобрен сенатом и римским народом: в заключение своей речи он объявил о наградах тем, кто отличился каким-либо блестящим поступком. Был составлен точный реестр. Он назвал их всех по именам и раздал им короны, горжеты, пики и знамена; он повысил их в званиях; а чтобы добавить к почетным отличиям еще и полезные, он выделил им обильную долю в добыче, захваченной у врагов. Эта блестящая церемония, столь способствующая поощрению заслуг, завершилась жертвоприношением, во время которого большое количество жертв было принесено в жертву и распределено между солдатами; сам Тит устроил для первых офицеров великолепный обед.

Война была окончена, и оставалось лишь усмирить нескольких мятежников, расположившихся в различных крепостях. Поэтому Тит разделил свою армию. Чтобы завершить то немногое, что оставалось сделать в Иудее, и сохранить там мир, он оставил, как я уже говорил, десятый легион с некоторыми другими войсками. Двенадцатый, который позволил себя победить при Цестии, не был отправлен обратно в Сирию, где он до тех пор