Читать книгу - "Дед в режиме хранителя. Том 5 - Евгений Валерьевич Решетов"

брюнета лет сорока со шрамом на щеке и орлиным носом. Именно он пытался нагнуть меня в приёмной императора.

Граф с самодовольной рожей говорил с экрана:

— … Ежели бы я был министром внутренних дел, то ни один вор не посмел бы пробраться в поместье графа Боголюбского и украсть бриллиант!

— Нормальная программа. Пугачёв много дельных вещей говорит, — прохрипел внук, встав на колени.

На его рельефном прессе красовался пяток старых шрамов, а на рёбрах краснело пятно давнишнего ожога.

— Твой Пугачёв — интриган, властолюбец и надменный петух.

— Граф жертвует приличные суммы на развитие науки и армии, — нахмурился Слава и выпрямился во весь рост.

— Так я же не назвал его дураком. Он строит из себя мецената и благодетеля, чтобы потом стричь народ. Знаешь, овцы тоже считают фермера отменным малым, пока тот не пускает их под нож.

Вячеслав облизал губы, желая что-то возразить, но тут раздался автомобильный сигнал. Кто-то подъехал к воротам.

Глава 10

Автомобильный сигнал раздался во второй раз, докатившись до гостиной, приютившей нас с Вячеславом.

Тотчас над нами что-то грохнуло, а потом раздался топот, скрип лестницы, и на пороге гостиной возник Павел в трусах, с помятой после сна физиономией и с вытаращенными глазами.

— Я из окна увидел машину у ворот! — хрипло выпалил он, мельком глянув на подтянутый пресс брата.

Пухляш тут же попытался втянуть свой рыхлый живот, но лучше не стало.

— Барон Крылов приехал, — проговорил я. — Быстрое одевайтесь, и за мной.

Внуки ринулись за одеждой, впрочем, как и я.

Нам хватило всего пяти минут для того, чтобы выйти из особняка. Нас встретило пасмурное утро. По небу плыли серые облака, с крыш и деревьев срывались капли прошедшего дождя, а под ногами хлюпало.

Прохладный, влажный воздух мигом прогнал у Павла остатки сна. И внучок прошептал, идя рядом со мной по асфальтированной дороге, ведущей к кованым воротам:

— Наверное, унизительно вот так приехать в дом, который всего день назад был твоим.

— Поделись своим мнением с бароном. Думаю, он оценит, — усмехнулся я и напомнил, глянув на хмурых внуков: — Надеюсь, вы не забыли, что Дмитрий Крылов хотел вас опозорить, а то и убить?

— Такое не забыть, — прорычал Слава, сжимая пальцы в кулаки. — Если увижу его, то всажу пулю между глаз.

— Правильно, брат, — решительно поддержал его Павел, тряхнув вторым подбородком.

А я лишь многозначительно усмехнулся и подошёл к сторожке возле ворот. В ней был пульт, открывающий створки. Нажал на кнопку, — и мокрые ворота бесшумно открылись, пропуская «мерседес» без гербов и с затемнёнными стёклами.

Автомобиль въехал на территорию и остановился в пяти метрах от ворот, прямо перед Павлом и Вячеславом. Те чуть ли не синхронно уронили челюсти, когда из машины выбрались барон Крылов и… его сын Дмитрий.

Понятное дело, внуков неприятно изумил именно вид Дмитрия. Да и меня тоже. Он с какого-то хрена надел чёрный пиджак со вставками золотого цвета, будто приехал свадьбу вести. Абсолютная безвкусица.

— Доброе утро, господа Зверевы, — хмуро проронил барон, чьи кавалерийские усы висели как два жалких крысиных хвостика.

Взгляд Крылова-старшего скользил по сторонам, ни на чём не задерживаясь, а толстые пальцы крутили крупную пуговицу чёрного плаща.

— Доброе утро, — нехотя выдавил Дмитрий, бледный как полотно, но с красным лихорадочным румянцем на щеках.

На моих внуков он глядел с ненавистью, а в мою сторону даже побаивался смотреть.

— Здравствуйте, господа Крыловы, — улыбнулся я, покосившись на Павла с Вячеславом.

Те мялись как девственницы перед голым мужиком, словно не знали, что делать.

Наконец Слава буркнул, прогнав с лица все эмоции:

— Приветствую, господа.

— Угу, — поддакнул пухляш.

Он не столь хорошо умел контролировать себя, потому пронзал Дмитрия злобным взглядом исподлобья.

— Итак, судари, — хлопнул я в ладоши, обращаясь к четвёрке дворян, — мы все люди занятые, так что давайте сразу перейдём к делу.

— Вот документы на дом, — быстро протянул мне голубую папку барон, сам жаждущий поскорее разделаться с этим унижением.

Он переминался с ноги на ногу, часто закусывая нижнюю губу, как от зубной боли.

— Отлично, — благодарно кивнул я, взяв папку.

Открыл её и принялся изучать бумаги, что, в общем-то, было оскорблением для Крылова-старшего. Ведь таким образом я выказываю ему своё недоверие. Но тот, естественно, ничего не сказал, а принялся «любоваться» вороной. Та уселась на ветку ближайшего дерева, нависшего над дорожкой, как ещё с десяток прочих, растущих по сторонам.

Капли срывались с листьев и разбивались об асфальт, но не всё. Некоторые падали прямо на светлую шевелюру Павла, но тот не обращал на них никакого внимания, ломая взглядом Дмитрия, гордо вздёрнувшего подбородок.

— Всё в порядке, — проговорил я, закрыв папку.

— Кхем! — кашлянул в кулак барон и прохрипел: — Прошу у всех прощения за ночной инцидент. В качестве моральной компенсации всё, что находится в доме, теперь ваше. Только попрошу вернуть гербы и личные вещи моей семьи. Мой человек приедет за ними ближе к обеду.

Крылов-старший снова кашлянул и бросил требовательный взгляд на сына.

Лицо Дмитрия на миг исказилось, будто ему в зад засунули раскалённую кочергу. Багровая краска залила всю его физиономию, глаза бешено сверкнули, а изо рта нехотя выбралась фраза:

— Приношу извинения за ночной инцидент. Впредь такого не случится. Ещё раз простите.

Павел и Вячеслав с большим скепсисом посмотрели на него. И я их понимал. Как можно простить человека, который носит такой пиджак?

Дмитрий меж тем помолчал несколько секунд, тяжело дыша и не поднимая глаз. А потом будто решился на что-то, судорожно сунул руку в карман и вытащил… револьвер. Тот опасно блеснул в алых