Читать книгу - "Наследник дона мафии - Тала Тоцка"

очень откровенный. А уютно, потому что…

Легкое движение губ, выдох.

— Загадал…

— Феликс!

Мы вместе оборачиваемся. Мои руки все еще прижаты к блюду руками Феликса.

За его спиной стоит Аян. Губы подрагивают, глаза блестят.

Она что-то спрашивает у него, не совсем понимаю, что. Судя по выражению лица и кривящимся уголкам губ, пробует выяснять отношения.

Феликс подзывает Абди. Берет у меня торт и просит Абди отнести в дом, положить в холодильник. Как у Абди получилось остаться практически трезвым, для меня загадка. Джума тот уже успел наклюкаться.

Феликс поворачивается к Аян, берет меня за локоть и говорит на сомалийском, но медленно, явно для того, чтобы и я могла понять.

— Аян, я сейчас провожу Лану. А ты иди домой. Ко мне приходить больше не надо.

Он это несколько раз повторяет, что ей не надо больше приходить. Не знаю, зачем. Чтобы лучше дошло, наверное. Не понятно только, до кого, до нее или до меня.

Аян выкрикивает что-то злобное в мой адрес и убегает. Что именно, догадаться нетрудно. То ли проклинает, то ли просто материт на местном диалекте. Феликс следит за ней насупленным взглядом.

Мне кажется, или он немного протрезвел?

— Тебе не стоило ссориться из-за меня со своей девушкой, — говорю ровно, не давая понять, как мне больно от своих же собственных слов.

— Аян не моя девушка, — отвечает Феликс с искренним недоумением в голосе. — С чего ты это взяла?

— С того, что видела, — мною движет ревность. Понимаю, что должна остановиться, но не могу.

— И что же ты видела? — он спрашивает все так же спокойно, но откуда-то я знаю, что сейчас внутри него бушует настоящий ураган.

— Ты курил кальян на террасе, а Аян тебе танцевала. И ты… — запинаюсь и замолкаю.

Ну не могу я произнести это вслух. Не могу!

И разве я имею право лезть в их отношения?

— И я?.. — спрашивает Феликс обманчиво поощрительным тоном.

— И ты не был против! — выпаливаю я, решаясь.

Ну, Жорик, если ты меня разыграл, то это будет самый жесткий розыгрыш из тех, какие только можно представить!

— Пойдем, — говорит Феликс, кивком головы указывая на пристройку, где живем мы с Евой.

Дает понять, что пропускает меня вперед, и я почти бегом бегу к дому. Прижимаю ладони к щекам, пытаясь унять прихлынувший жар.

Я убью этого Аверина. Ну точно же меня разыграл! Решил выставить дурой перед Феликсом, а я повелась. Устроила почти сцену ревности. Разве не дура?

До пристройки доходим в полном молчании.

А о чем говорить, если все пираты пьяные вусмерть и просто-напросто некому меня отконвоировать на место постоянной дислокации.

— Большое спасибо, что проводили. Еще раз с днем рождения. Было очень весело. Спокойной ночи, — выдаю на автомате, но договорить не успеваю. К губам прижимаются сухие твердые пальцы.

— Лана, Аян не моя девушка. То, что ты видела на террасе, это был просто секс. Физиология. И она об этом знала с самого начала. Я не стал бы пользоваться своим положением.

— Ты не должен оправдываться, Феликс… — бормочу, но он обрывает.

— А я хочу. Хочу перед тобой оправдываться. Ты такая…

Он ерошит мне волосы. Запускает к затылку, набирает пряди, пропускает через пальцы.

Я не знаю, как реагировать.

Тело как будто расплывается, растекается. Распадается сначала на атомы, потом на молекулы… Или надо наоборот? У меня же было «отлично» по физике…

Не могу стоять, я сейчас упаду. Прямо в руки Феликса…

Боже, где мой Жорик? Почему он так напился? Немедленно разбуди и пришли его сюда, он мне нужен прямо сейчас…

— Мне надо идти, — мой голос звучит вяло и жалко.

— И ты даже меня не поцелуешь в мой день рождения? — мурлычет хриплый голос где-то уже в районе шеи. Как он там оказался?

— С днем рождения, Феликс! — сиплю, хватаясь за его плечи, чтобы не упасть, и тогда к моим губам прижимаются горячие твердые губы.

* * *

Меня словно затягивает в широкую воронку.

Неумолимую и неотвратимую.

Руки Феликса оплетают, ласкают. Они везде — на затылке, на лице, на бедрах, на талии, на лопатках. Гладят, сжимают, давят.

Его язык сплетается с моим, тоже ласкает, теребит. Давит…

И я все это позволяю. Все-все. Вообще не сопротивляюсь. Только за плечи цепляюсь.

Меня как на волнах качает. Спроси сейчас, как меня зовут — не вспомню. Ничего не помню, знаю только, что так, как сейчас, мне никогда не было.

Кончики пальцев покалывают. Я смелею и скольжу пальчиками по крепкой загорелой шее, глажу затылок.

От ощущения шероховатой кожи по спине бегут мурашки. Как такое может быть? Ласкаю его, а мурашки у меня?

В низу живота сладко тянет, между ногами до стыдного мокро.

И это просто от поцелуев, просто от того, что под моими руками горячее мужское тело. Что его запах кружит голову, и от него слабеют колени.

Феликс глухо стонет мне в рот. Подхватывает под бедра, вскидывает выше и упирает спиной в стену пристройки. Коленом разводит ноги, рукой скользит по ноге. Внутрь, туда, где меня никто никогда не трогал…

Как только шероховатая ладонь касается нежной кожи, на меня словно ведро ледяной воды опрокидывается.

Первый раз с первым мужчиной, да, но…

Здесь, у стенки грязной пристройки… Можно сказать, почти под забором…

— Нет, Феликс, — бормочу, хватая его за руки и пробуя их от себя оторвать, — пожалуйста, нет… Извини…

Пытаюсь сползти с его колена.

Наверное, я выгляжу жалко, извиваясь почти как Ева на пилоне. Но лучше это сделать, пока я хотя бы одета.

Феликс дышит тяжело, рвано. Взгляд помутневший, да и в целом вид у него немного дикий, и я мысленно готова себя живьем сожрать.

Зачем я разрешила ему себя поцеловать? Знала же, чем это закончится! Я видела, какой он возбужденный, надо было пожелать спокойной ночи и сбегать. А не распалять заведенного мужчину еще больше…

Хорошо хоть Аверин не видел. Представляю, сколько бы я всего наслушалась!

Я так себя накручиваю, что уже сама готова отправить его к Аян, но тут Феликс делает шаг ко мне и расставляет руки в стороны.

— Подожди, Лан, не уходи.

Он снова обнимает меня, прижимается всем телом. И хоть я чувствую по-прежнему внизу все твердое, на этот раз Феликс очень бережно берет меня обеими руками за голову.

Сначала касается лба губами, затем упирается лбом. И улыбается.

Широкой улыбкой, незнакомой. Мальчишеской какой-то.

— Слава богу. Это правда, ты не она. Хоть какой-то с него толк…

Господь наш милостив, но вряд