Читать книгу - "Антология фантастики и фэнтези-80 - Антон Витальевич Демченко"

своим видом выразил полное раскаяние. Несколько воинов на всякий случай опустились на колени.

— Значит так, дебилоиды: всем — три наряда вне очереди! Ефрейторам — трое суток ареста! Сержантам — пять! Энгельс — получишь отдельно. Вопросы?!

И снова я не ожидал вопросов. И снова ошибся…

— Ваше высочество, — робкий голос из строя. — А евреев… только этих нельзя, или вообще?..

— Вообще потому, что…

— …Нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос!

Во! Епископ Адипатус! Удивительно вовремя, честное слово! А то я бы сейчас им тут долго проповедь читал. Еще, глядишь, и Джону пришлось бы вмешаться…

Святой отец тем временем подходит к перепуганным евреям:

— Готовы ли вы немедленно принять святое крещение и отринуть свои заблуждения? — вопрошает он утробным басом.

Несчастные сжимаются еще сильнее и смотрят на него как крысы на гадюку. Но старик вдруг отчаянно шагает вперед:

— Нет! — каркает он. — Нет, не отречемся мы от веры своей и отцов своих, ибо…

Что «ибо», остается мне неизвестным, потому что брат Тук удовлетворенно кивает:

— Ну и пес с вами! — сообщает он. — Не хотите — не надо! За это — по марке с каждого, и катитесь! — Тут он спохватывается и добавляет, — После того, как налог заплатите, само собой…

А еще через полчаса я тепло прощался с купцом Исааком, его двумя дочерьми и многочисленной родней. Старик все порывался поцеловать мне руку, и путано объяснял, что я всегда могу на него рассчитывать, особенно, если понадобится занять денег или собрать сведения о противнике…

— Вся наша община поможет вам, ваше высочество — он чуть не плачет от избытка чувств. — Наш народ гонят все, а чем мы провинились перед другими людьми? Тем, что верим в истинного бога?..

— Слушай, Исаак. Мне недосуг вступать с тобой в споры о боге, да и желания большого тоже не имеется. Но вот что могу пообещать твердо: верьте, во что хотите — хоть в черта лысого! — никто вас не тронет! Я сказал!

— Ага, — рядом возникает фриар Тук. — Пошлину платите — и верьте на здоровьечко! Только платите…

…С тех пор Исаак регулярно поставлял нам провиант по не самой дорогой цене. Дважды он привез приличные партии оружия, в том числе — полторы сотни отличных валлийских луков; а один раз предупредил о приближении вражеского отряда. Причем сведения были настолько полными, что еще до встречи с противником я знал имена командира отряда, всех его рыцарей, всех оруженосцев, пажей и герольдов, и даже — некоторых пехотинцев…

— …Ладно, святоша, будет тебе бочонок. И олений бок в придачу. Излагай…

Отец Тук усаживается поудобнее, жестом предлагает мне присоединиться к нему и начинает:

— Тебе, Высочество, надо больше к слову божьему обращаться. Христос — он добрый был и справедливый. Как и ты хотел, чтобы зря никого не обижали. Так что ты всем скажи: ты — за царство божье на земле воюешь. А я, сирый, — он тяжело вздыхает, — рядом стоять стану, и как только почувствую, что надо — так враз тебе из писания святого что-нибудь и добавлю…

Он переводит дух, сдвигает свою тиару на бок и продолжает:

— Это все просто: к церкви — матери нашей возвращаемся. Всем говори: за Христа идем, за то, чему он учил, а не эти… — он делает неприличный жест, — в сутанах!..

…После того, как отец Тук закончил и отправился за своей честно заработанной наградой, мне осталось только почесать в затылке и выдохнуть. Да-а-а, уж… Да-а-а-а, уж!..

Папаша Тук предлагал, ни много ни мало — создать эдакую… секту?.. церковь?.. религию?.. Больше всего, к тому, что он предлагал, подошло бы слово «партия»! И ведь как все подвел, собака, демократ христианский! Значит: землю всю — королю, потому как земля — божье творение, и людям владеть ею не пристало. Крестьянам выдавать наделы в бессрочное пользование, и чтобы они все вместе все делали — ни дать, ни взять: колхозы! А рыцаря к ним — на кормление и общее руководство. Сдохнуть можно! Вот так, походя, этот толстый пьянчуга социализм изобрел, и никуда от этого не деться. И работать оно будет куда как классно! Ай да Тук, ай да сукин сын!..

Тем же вечером на совете я изложил принципы «Туковизма-Ленинизма» своим сподвижникам. Сперва они ничего не поняли, да и не мудрено: поддатый замполит все время лез со своими цитатами из библии, наводя тень на и без того темный плетень. Потом, после повторения изложенного материала, бароны взбеленились: как так?! Им что же: ни хрена не достанется?! Но после третьего раза, с помощью особо продвинутых экономистов типа моего тестя и сэра Роберта Ли — папаши Энгельрика, они наконец поняли: будешь служить — будет все! И даже еще больше, потому как — по канонам веры…

Утром мои рыцари, окончательно разобравшиеся в ситуации, явились ко мне с подтверждением покорности, горя желанием как можно скорее стать «председателями колхозов» и «директорами совхозов», когда неожиданно в лагере поднялась тревога, а потом…

Мы с Машей сидим на здоровенном парном кресле, стоящем на возвышении. Чуть ниже нас: папаша Тук, тестюшка Мурдах, несколько баронов, Энгельрик и Статли. Дальше толпятся сержанты и ефрейторы и все вместе пялятся на человека, гордо входящего в шатер.

На вид ему лет сорок пять. Здоровенный такой бычара, с хмурой мордой и еще более хмурым взглядом. Перед ним шествуют два герольда — парни в костюмах, сшитых словно бы из разноцветных лоскутков. В руках они тащат длинные трубы с флажками, в которые время от времени трубят, производя дикую какофонию. А вслед за хмурым — человек пять баронов, если судить по доспехам. Подойдя поближе, герольды трубят в последний раз, после чего суровый здоровяк медленно склоняет голову:

— Робер фон Гайавата де Каберне де ля Нопасаран граф Монте-Кристо! Уильям по прозванию Длинный Меч, третий граф Солсбери приветствует тебя!

Повисает пауза…

— И тебе привет, Ульям Длинный Меч, граф Солсбери! — выдаю я, наконец.

Интересно, мне встать, или ну его? В голове вихрем крутится сцена из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Ладно, обойдется без вставания: в крайнем случае решит, что я его презираю…

— Мой король, твой отец Ричард, прозванный Львиным Сердцем, моими руками вручает тебе свое послание и свое родительское благословение!

Он протягивает мне свиток со свисающими печатями, но так, что я либо должен встать и подойти к нему, либо подозвать его поближе… Ага…

— Приблизься, Уильям Длинный Меч, и передай мне… — Стоять! Чего он