Читать книгу - "Смутное время - Николай Иванович Костомаров"

он принимает веру по внутреннему, глубокому убеждению, а не из посторонних видов. Названый Димитрий расчел, что следует ему некоторое время не поддаваться убеждениям ксендзов, показывать до известной степени упорство и горячо стоять за догматы православной церкви, но потом понемногу сдаваться, подавая ксендзам надежду победить его в прениях. Он пожелал, чтоб назначена была нарочно беседа с ним о спорных религиозных вопросах, и сообщил об этом отцу Каспару Савицкому и краковскому воеводе Жебржидовскому, который оказывал внимание царевичу и ухаживал около него более всех тех панов, с которыми пришлось ему познакомиться в Кракове. Краковский воевода сам предложил устроить такую беседу у себя в доме. Во все время пребывания своего в Кракове названый царевич был самым интересным лицом для польского общества. Паны наперерыв приглашали его к себе в гости, устраивали по случаю посещения его пиры и созывали на них знакомых, которые с охотою стекались туда, где можно было посмотреть на чудного московского царевича. Жебржидовский назначил для предположенной беседы день 7 апреля. Папский нунций также заранее знал об этом: сам названый Димитрий, видевшись с ним в его доме, а потом в замковой церкви, сообщил ему об этом и просил указать мудрых учителей, которые бы могли его наставить в истинах веры. Жебржидовский принимал у себя названого Димитрия уже не раз и, оставляя с царевичем приехавших гостей в приемной, уходил с ним вдвоем во внутренние покои своего палаца. Так было поступлено и на этот раз, и притом по просьбе самого названого Димитрия: ему не хотелось, чтоб его склонности к латинству как-нибудь проведали московские люди, которые беспрестанно к нему наезжали и повсюду за ним сновали.

В одном из внутренних покоев, куда повел гостя хозяин, увидал названый Димитрий двух ксендзов: они уже заранее были туда приглашены хозяином. Первым был знакомый уже Димитрию Каспар Савицкий, второй был Станислав Гродицкий, считаемый в свое время очень ученым человеком. Воевода, представляя их обоих своему высокому гостю, сказал: «Вот с этими господами можете беседовать о религии. Говорите с ними совершенно смело, открывайте им свои чувствования прямо: они будут вам возражать. Если они вас успеют убедить – вы не будете иметь поводов раскаиваться и сожалеть, а если не успеют – беды оттого не будет никакой: вы только останетесь при своем!» – «Мне очень приятно, – отвечал названый Димитрий, – что вы мне доставляете благоприятный случай, быть может, приобресть внутреннее духовное успокоение!»

Беседа названого царевича с двумя иезуитами вращалась около трех вопросов, издавна составлявших главные пункты различия между церквами Восточной и Западной: об исхождении Св. Духа, о способе причащения мирян и о власти папы. Названый Димитрий, казалось, защищал взгляды Восточной церкви, но от проницательных и опытных иезуитов не ушло и то, что, кроме учения Восточной церкви, называемого ими в презрительном смысле схизматическим, царевич был проникнут арианскою ересью. Сначала названый Димитрий горячо стоял за свои взгляды, но потом как будто охладевал и мало-помалу сдавался, а в заключение сказал, что хотя во многом убеждается, но еще не совсем, и желал бы еще раз вести с ними беседу об этих предметах. Он расстался с ксендзами, оставивши им право льстить себя надеждою на успех в будущем. После беседы названый царевич сказал Жебржидовскому, что отец Каспар Савицкий говорит удобопонятно и ясно, а Гродицкий объясняет чересчур учено.

Савицкий на третий день сообщил о своей беседе папскому нунцию, и тогда назначена была вторая религиозная беседа с царевичем. На этот раз, по неизвестной нам причине, место для нее указано было не в палаце пана краковского воеводы, а в монастыре бернардинов: дело было поручено тому же отцу Каспару Савицкому, но вместо Гродицкого получил поручение другой отец, по прозвищу Влошек. День для беседы указан был 15 апреля.

Между тем названый Димитрий усердно посещал римско-католические церкви и присматривался к особенностям богослужения, стараясь показывать свое расположение к нему и свое благочестие. Свидевшись с нунцием в церкви, он распространился в жалобах на то, что в то время, как он медлит, московский народ страдает от тирании Бориса, указывал и на собственное положение свое, царского сына, изгнанника, и умолял содействовать к поданию ему помощи от Польской державы. Нунций представлял ему, что изменение судьбы его отечества связано с услугами св. церкви, утешал его самого, что в короткое время он может получить желаемое. 15 апреля, в намеченный заранее день, прибыл названый Димитрий в бернардинский монастырь, где ожидали его два отца – Савицкий и Влошек. Там состоялась вторая беседа московского названого царевича с ксендзами о религии и кончилась так желательно для последних, что они представили нунцию о полном успехе возложенного на них поручения. Названый Димитрий изъявил желание формально принять римско-католическую веру, исповедаться и причаститься у римско-католического священника. На другой день после того, 16-го числа, в Великий четверг, было между ксендзами совещание, в котором положили в день Страстной субботы принять Димитрия в лоно католической церкви.

Надобно было укрыть поступок этот от наблюдений московских людей и всех тех, которые могли узнать о нем и, разгласив, сделать известным московским людям. Краковский воевода, которому названый Димитрий продолжал поверять движения души своей, дал ему совет, как поступить. Было в Кракове религиозное братство, называвшееся братством Милосердия. Члены этого братства, знатнейшие паны Речи Посполитой, из благочестивых побуждений в последние дни Страстной седмицы надевали рубища и в виде нищей братии ходили по городу собирать милостыню для своего братства с конечною целью наделять настоящих нищих. Жебржидовский пригласил названого Димитрия одеться в рубище и вместе с ним идти за милостынею. Походивши таким образом по Кракову, они повернули к церкви Св. Варвары, где находилась иезуитская коллегия. Остановились они у ворот и дали знать о себе, что они иностранцы. Их впустили, вероятно, уже понимая, в чем дело. Они вошли в келью отца Каспара Савицкого. Краковский воевода тотчас отправился в церковь на хоры слушать читавшуюся проповедь, а названый Димитрий остался в келье. Отец Каспар Савицкий пригласил его сесть, с большим красноречием начал хвалить его доброе намерение и желать ему успеха. Он в заключение сказал ему: «Приступая к важному и священному действию, вам следует надлежащим образом открыть все тайные помыслы души. Не увлекайтесь светскою суетою и мирским величием, не поддавайтесь пустым надеждам; вы стремитесь к цели высокой и труднодостижимой, вы не можете ее достигнуть без особой к вам благодати Бога!» Названый Димитрий несколько смутился, но потом оправился и смело говорил священнику: «Я не гоняюсь за мирским величием, я ищу того, что мне принадлежит