Читать книгу - "Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Алиса Р. Кудашева"

пациентка, русская, «малышка» – так они называли ее между собой. Влечение к аналитику, то есть перенос, по мнению Фрейда, должен был способствовать лечению.

Когда Сабина погружалась в свои фантазии, она представляла Юнга в роли учителя, любовника, а потом и отца ребенка, которого она бы назвала Зигфрид (образ из оперы Вагнера). Юнг словно бы поддерживал эти мечты. В общении с умной, чувствительной и интуитивной Сабиной он глубже заглянул в себя, в свои травмы (одиночество, сексуализированное насилие).

В 1908 году Юнг написал ей:

«Мой разум разрывается на части. Я, который должен был быть опорой для многих слабых людей, на деле самый слабый из всех. Простите ли вы меня за то, что я такой, какой есть? За то, что обидел вас, будучи таким и забыв свои обязанности врача по отношению к вам? Поймете ли вы, что я один из самых слабых и самых нестабильных людей?» [69]

Рихербехер отмечает, что знаменитая теория Анимы и Анимуса не появилась бы, не будь этих отношений. В одном из писем Сабина отметила: «Запутанная ситуация заставляет меня выступать в неестественной роли мужчины, а Вас – в роли женщины» [77]. Повзрослев и окрепнув, она начала освобождаться от своих иллюзий по поводу Юнга: «Признаемся, его жена “не совсем” удовлетворяет его, и теперь он влюбился в меня, истеричку, а я влюбилась в психопата; нужно ли объяснять, почему? Своего отца я никогда не считала нормальным» [77].

Отношения становятся все более запутанными, вокруг всей истории расцвело много сплетен. Поговаривали, что женатый врач, у которого совсем недавно родился третий ребенок, хочет развестись с супругой и жениться на пациентке. Юнг посчитал, будто слухи распустила Сабина, и испугался, что вся эта темная история может ему повредить. Он решил разорвать отношения, а потом представил Фрейду такое видение событий: «…одна пациентка, которую много лет назад я с большой самоотдачей вытащил из очень затяжного невроза, предала мое доверие и мою дружбу самым унизительным образом, какой только можно себе представить. Она подняла гнусный скандал только потому, что я отказал себе в удовольствии подарить ей ребенка» [69]. В разговорах Шпильрейн и Юнга речь шла, видимо, в первую очередь о символическом ребенке, но здесь он сделал вид, будто не понимал этого.

После такого описания событий Фрейд встал на сторону коллеги и отправил ему слова поддержки. В это же время Сабина приняла неожиданное решение: сама написала «отцу психоанализа» и попросила принять ее, но получила отказ. Впоследствии между ними завязалась переписка и профессиональное общение, которое продолжалось в течение долгих лет. Спустя некоторое время был улажен и конфликт с Юнгом – общение свелось к дружеско-профессиональной переписке.

Между исследователями до сих пор не утихают споры, была ли сексуальная близость между врачом и пациенткой. Цви Лотан считает, что после выписки Сабины их отношения перешли в модальность профессор-студентка: никакого нарушения этического кодекса психоаналитика, только чистая любовь [81]. На это можно было бы возразить, что и такие отношения все же не являются равными и девушка в них предстает более уязвимой.

Тем временем Сабина успешно отучилась все 10 семестров в университете и сдала экзамены на степень доктора. Перед самым первым она написала: «Все мое существо преисполнено любовью. Я хотела бы создать что-то великое и доброе. Помоги мне, Дух-Хранитель! Помоги мне, Судьба. Укажи мне благородный идеал, который я должна любить…» [69]. Ею двигало желание заниматься чем-то важным, творить, открывать.

В 1911 году под руководством Блейлера и Юнга Шпильрейн написала диссертацию о шизофрении, в которой разбирала случай своей пациентки. Сабина увидела в речи больной не бред, а язык мифов. Идею важности символического для бессознательного подхватил Юнг. Он позднее цитировал разные исследования Шпильрейн в своих трудах. Фрейд ссылался на ее работы четыре раза.

В том же 1911 году Сабину приняли в Венское психоаналитическое общество, и она выступила с докладом «Деструкция как причина становления», в котором выдвинула прогрессивные для того времени идеи. Она отмечала, что развитие всегда предполагает и уничтожение старого, а сексуальное влечение – это одновременно и влечение к становлению и влечение к саморазрушению. Она использует символ кольца – «зачатия и нового созидания, жизненной силы, приведшей к гибели» [80]. Эта идея перекликается с циклом «Жизни – Смерти – Жизни», о котором спустя десятилетия будет писать другая женщина – юнгианский психоаналитик Кларисса Пинкола Эстес в книге «Бегущая с волками».

Доклад, опубликованный в 1912 году в виде статьи, вызвал разные реакции и не был по достоинству оценен. Фрейд отреагировал так: «Она очень талантлива; во всем, что она говорит, есть смысл; ее деструктивное влечение мне не очень нравится, потому что мне кажется, что оно личностно обусловлено. Она выглядит ненормально амбивалентной» [63]. Тогда амбивалентность – по теории Блейлера – считалась признаком шизофрении, которой, как предполагали, Шпильрейн страдала до лечения в клинике Бургхёльцли.

Спустя 8 лет мэтр психоанализа признал, что не до конца понял идею, но Сабина предвосхитила его собственные открытия, связанные с садистическим компонентом сексуального влечения. Он согласился, что амбивалентность, одновременное присутствие влечения к жизни и к смерти, присуща каждому человеку. Возможно, Сабина обладала способностью интегрировать противоположное: так же, как не заняла ни одну из сторон в разладе Фрейда с Юнгом и сохранила контакт с обоими.

Юнг по поводу той же статьи писал:

«Эта необыкновенно умная статья содержит великолепные мысли, первенство которых я охотно признаю… Никто не должен думать, будто Вы заимствуете мои мысли. Оснований для этого нет… Возможно, я сам заимствую кое-что у Вас; верно, я ненароком впитал в себя частицу Вашей души, а Вы – моей. Все зависит от того, как с ней обходишься. Вы обошлись с ней превосходно» [78].

В дневнике Сабина писала о своих переживаниях: будто учитель украдет ее идеи, и если такое произойдет, то как ей уважать человека, оказавшегося вдруг «мелочным корыстолюбивым соперником» [63].

Хотя и Фрейд, и Юнг цитировали ее в своих работах, широкой известности Шпильрейн не получила. Сабина активно занималась детским психоанализом, наблюдая в том числе и за своей старшей дочерью, и была основоположницей этого направления. Первая статья эту тему «Вклад в познание детской души» написана в 1912 году, но славу в этой области снискала не Шпильрейн, а Анна Фрейд. Сабина написала еще несколько работ, изучала в числе прочего и развитие речи у детей. Эти исследования, скорее всего, вдохновили и дали пищу для размышлений Мелани Кляйн, Льву Выготскому (посещал ее лекции о бессознательном мышлении) и Жану Пиаже (Шпильрейн знакомила его с методом психоанализа).

В Женеве в Институте Руссо ее высоко ценили как эксперта в области психоанализа. Тем не менее у Шпильрейн были сложности с финансами, особенно во время Первой мировой. Муж, за которого она вышла в 1912 году, уехал