Читать книгу - "Развод на двоих не делится - Виолетта Весна"

она.

Вечером презентацию собрали почти полностью.

Даниил посмотрел финальную версию и сказал:

— Завтра можно показывать.

Ника подняла руки вверх.

— Аллилуйя, но без религиозной ответственности.

Глеб сказал:

— Бюджет плачет, но не умирает.

Миша добавил:

— А стеклянный стол все еще мог бы…

— Нет, — хором ответили все.

Алина засмеялась вместе с ними.

Это было странное чувство — смеяться в комнате, где никто не знал ее прошлой роли. Здесь ее не называли женой. Не бывшей. Не бедной Алиной. Не женщиной, которой надо вести себя достойно.

Здесь она была человеком, который спорит за стол у окна и против итальянской плитки.

В семь большинство разошлось. Алина осталась доделать подписи к слайдам. Не хотела тащить это к Марине, где кот будет ложиться на клавиатуру, а подруга — заглядывать через плечо и спрашивать, не пора ли ей есть.

Орлов тоже задержался. В его кабинете горел свет.

Около восьми он вышел с пальто в руке.

— Вы долго еще?

— Минут двадцать.

— Угу. Значит, сорок.

— Возможно.

— Закрывать будете через Свету?

— Да.

Он кивнул, но не ушел сразу.

— Вы завтра готовы говорить с клиенткой?

Алина посмотрела на экран.

— Нет.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Если бы сказали “да”, я бы не поверил.

Она устало улыбнулась.

— Я боюсь сказать что-то не то.

— Скажете.

— Спасибо.

— Все говорят что-то не то. Главное — не пытаться быть безупречной. Клиенты не верят безупречным людям. Особенно после развода.

Алина замерла.

Он понял, что сказал, и чуть изменился лицом.

— Я про клиентку.

— Я поняла.

Но он был не только про клиентку.

Пауза стала другой.

Не неловкой сразу. Скорее слишком тихой.

Алина закрыла ноутбук.

— Даниил.

— Да?

— Почему вы правда дали мне этот проект?

Он не ответил сразу.

Не потому, что придумывал. Скорее решал, сколько сказать.

— Потому что вы увидели задачу точнее, чем я ожидал.

— На встрече?

— Там тоже.

— А еще?

Он сунул руки в карманы пальто.

— А еще мне не понравилось, как с вами разговаривали.

— Артем?

— И он тоже.

— То есть жалость все-таки была.

— Сочувствие — было. Жалость — нет.

Алина посмотрела на него.

— Для меня это сейчас плохо различается.

— Понимаю.

— Нет, не понимаете.

Слова вылетели резче, чем она хотела.

Он не обиделся.

— Верно. Не понимаю полностью.

От этого простого признания она вдруг растерялась.

Артем почти никогда так не говорил. Он либо понимал лучше нее, либо объяснял, почему она ошибается, либо уставал от разговора. Даниил не стал забирать ее фразу и делать из нее спор.

— Простите, — сказала Алина.

— Не надо.

— Я просто… — Она запнулась. — Я все время жду, что у любого хорошего действия есть второй слой. Что мне потом предъявят счет.

Даниил молчал.

Она пожалела, что начала.

Слишком много. Слишком лично. Для рабочего вечера в бюро, где на столах лежат образцы и кто-то забыл недоеденный круассан в коробке из-под макета.

— Счет будет, — сказал он.

Алина подняла глаза.

— В каком смысле?

— В прямом. Бухгалтерия пришлет договор и акт. Остальное не предъявляю.

Она неожиданно засмеялась.

Смех вышел короткий, усталый, почти облегченный.

— Грубовато.

— Зато честно.

Он подошел к выходу, потом остановился.

— Алина, я не буду делать вид, что ваша ситуация никак не влияет на то, как я с вами разговариваю. Влияет. Я не слепой. Но работа у вас есть потому, что вы можете ее сделать. Завтра будет видно окончательно.

— А если не смогу?

— Тогда тоже будет видно.

— Вы умеете поддержать.

— Я тренируюсь.

Он ушел.

Алина осталась одна.

Сидела за столом, смотрела на закрытый ноутбук и чувствовала себя странно.

Не влюбленной. Нет. До этого было далеко, да и слово казалось сейчас неприличным. Скорее так, будто кто-то поставил рядом с ней стул, но не заставлял садиться. Просто поставил.

Телефон завибрировал.

Артем.

«Нам нужно встретиться завтра. Без адвокатов. Без Марины. Без Орлова. Просто поговорить».

Она долго смотрела на сообщение.

Без адвокатов.

Без Марины.

Без Орлова.

То есть без всех, кто мешал ему говорить с ней привычным тоном.

Алина набрала:

«Нет».

Потом добавила:

«По документам — письменно. По личному я пока не готова».

Отправила.

Артем ответил почти сразу:

«Ты прячешься».

Она закрыла глаза.

Раньше эта фраза попала бы глубоко.

Теперь тоже попала, но уже не так.

Алина оглядела пустой зал бюро. Столы, лампы, образцы, доска с презентацией, динозавр у ноутбука. Она была здесь одна. Никто не держал ее за руку. Никто не подсказывал текст. Марина не стояла за плечом. Орлов ушел.

Она сама написала «нет».

Она ответила:

«Нет. Я учусь не приходить туда, где меня опять перебьют».

На этот раз не стерла.

Положила телефон в сумку и выключила свет над своим столом.

Когда она вышла из бюро, на улице уже моросил мелкий дождь. Зонта не было. Марина бы сказала: “Поздравляю, независимая женщина, ты все еще не умеешь смотреть прогноз”.

Алина подняла воротник пальто и пошла к метро.

Такси можно было вызвать. Но ей хотелось пройти. Почувствовать ноги, мокрый воздух, сумку на плече, усталость в спине. Не красивую свободу. Обычную, неудобную.

У метро она купила в автомате бутылку воды и шоколадный батончик.

Съела половину прямо на ходу.

Потом сфотографировала батончик и отправила Марине:

«Я ем. Не спорю. Не героиня».

Марина ответила:

«Моя школа».

Алина улыбнулась.

На платформе было много людей. Кто-то говорил по телефону, кто-то держал букет, у подростка в наушниках из рюкзака торчал учебник. Обычный вечер, в котором никто не знал, что она завтра будет говорить с первой за много лет клиенткой, что бывший муж считает ее работу предательством, что в сумке у нее лежит пропуск в бюро и стикер с дурацкой фразой.

Поезд пришел с шумом.

Алина вошла в вагон, встала у двери и увидела свое отражение в темном стекле.

Уставшая женщина в мокром пальто. Волосы растрепались. На щеке след от шарфа. Помада давно стерлась. В руке — недоеденный батончик.

Не сильная.

Не обновленная.

Не свободная до конца.

Но уже не та, которую можно было позвать в сторону и сказать: “Нам нужно ехать”.

Телефон снова завибрировал.

Она не достала.

Пусть подождет.

Не все в ее жизни теперь должно было отвечать сразу.

ГЛАВА 8. Цена спокойного развода

Клиентка не приняла спальню.

Точнее, сначала сделала вид, что приняла.

Сидела в переговорной напротив Алины, Даниила, Ники и Глеба, держала чашку с кофе обеими руками и кивала так часто, что Алина уже на третьей минуте поняла: плохо.

Клиентку звали Елена Викторовна. Сорок шесть лет, короткая стрижка, темно-синий жакет, лицо женщины, которая привыкла говорить спокойно, пока внутри складывается пожарная лестница. Она внимательно смотрела на слайды, задавала разумные вопросы про сроки, материалы, хранение, стоимость. Ни разу не сказала ничего неприятного.

Это и было подозрительно.

Когда дошли до спальни, Елена Викторовна чуть подвинулась на стуле.

— Да, интересно, — сказала она.

Алина посмотрела на Даниила.

Он смотрел на клиентку.

— Что именно вас смущает? — спросил он.

— Ничего.

Глеб опустил глаза в смету.

Ника перестала крутить ручку в пальцах.

Алина знала это “ничего”. Сама много лет отвечала так Артему. Ничего — это когда все, но ты еще не