Читать книгу - "«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий"

Рис. 16

Наконец, в-четвертых, субстанциальные элементы языкового выражения выступают как опосредствующий элемент во взаимосвязи языкового общения, или языковой коммуникации.

Однако легко видеть, что только вторая из этих взаимосвязей может рассматриваться как образующая «языковое мышление».

Первая — «языковое выражение» — хотя и представляет собой действительную, реально существующую взаимосвязь, не может, однако, рассматриваться как изображение или модель «языкового мышления», так как в ней для слушающего языковое выражение выступает не как средство отражения, не как то, в чем отражается или подразумевается действительность, а как объект исследования, как сама действительность, скрывающая в себе акт языкового мышления. План рассмотрения языкового выражения, соответствующий этой взаимосвязи, есть тот план рассмотрения, в котором языковое мышление первоначально выступает для логика или психолога. Действительное строение акта языкового мышления, как оно происходит у слушающего или говорящего, еще только должно быть раскрыто, вычленено в этом явлении.

Смешением этих двух планов — того, в котором акт языкового мышления выступает для исследователя (логика или психолога), и того, в котором этот акт действительно осуществляется, — наложением первого плана на второй и объясняется, по-видимому, настойчивое стремление многих исследователей представить язык, языковые выражения как внешнее оформление или как знак определенных явлений сознания говорящего.

Четвертая взаимосвязь, внутри которой существуют субстанциальные элементы языковых выражений, — взаимосвязь коммуникации — также, очевидно, не может быть отождествлена с языковым мышлением. Однако просто отбросить ее при рассмотрении языкового мышления нельзя, так как взаимосвязь коммуникации является более «широкой» и сложной, чем взаимосвязь языкового отражения, и включает в себя последнюю как часть. Поэтому взаимосвязь языкового отражения должна рассматриваться в тесной связи с взаимосвязью коммуникации: исследование первой будет одновременно исследованием какой-то стороны второй; в то же время многие стороны первой могут быть поняты только на основе выяснения ее места и роли внутри второй.

Относительно взаимоотношений взаимосвязи языкового отражения с третьей, «практической» взаимосвязью нужно сказать следующее. Если мы начинаем рассматривать языковое мышление с точки зрения и в плане выяснения его генезиса, то вторая и третья взаимосвязи оказываются связанными между собой самым тесным образом; можно даже сказать, что в этом плане они представляют собой лишь формы одной и той же взаимосвязи: вторая, то есть взаимосвязь отражения, есть фактически третья, «практическая», но только «свернутая», сокращенная и «перенесенная в план подразумевания». Это положение — правда, в менее резкой форме — высказывалось не раз, но основным методологическим принципом, положенным в основу всех исследований генезиса мышления, оно стало лишь во второй четверти XX столетия[75]. В настоящее время это положение можно считать экспериментально подтвержденным, и все дальнейшие исследования по генезису мышления, на наш взгляд, могут вестись только на его основе. (Мы будем еще специально говорить об этом принципе в следующих главах работы, где многие наши теоретические выводы основаны непосредственно на нем.) Однако такое взаимоотношение, такая тесная связь между взаимосвязью языкового отражения и «практической» взаимосвязью существуют лишь в плане генетического рассмотрения «языкового мышления». Если же мы рассматриваем его в плане «функционирования», то должны привлекать к изучению лишь одну взаимосвязь языкового отражения, а «практическую» взаимосвязь можем оставить в стороне как особую и самостоятельную взаимосвязь, никак не связанную с собственно «языковым мышлением».

В. Мысленное значение языкового выражения есть связь между его субстанциальными элементами и «действительностью»

§ 17

Итак, означаемое языкового выражения, если брать это языковое выражение в плане языкового мышления, есть сама действительность. В соответствии с этим «языковое мышление» должно быть изображено в формуле (см. рис. 12). Однако, как легко увидеть, такое решение вопроса об «означаемом» языкового выражения в случае мышления полностью предопределяет решение вопроса, что представляет собой мысленное значение языкового выражения и каково, в соответствии с этим, строение языкового выражения в целом. Действительно, если раньше, в соответствии с четвертым, пятым и шестым пониманием, еще можно было рассматривать языковое выражение в виде образования, включающего в себя, кроме субстанциальных элементов языкового выражения и связи, также и то, с чем эти субстанциальные элементы связаны, то есть также и означаемое, — образ чувственности или понятие, — если раньше можно было называть значением языкового выражения не саму связь, а то, к чему относятся субстанциальные элементы, по схеме:

Рис. 17

то теперь это уже невозможно, если мы не хотим втиснуть в значение и, соответственно, в ингредиент языкового выражения саму объективную действительность[76]. В связи с принятым пониманием «языкового мышления» мы должны вообще отказаться от трехчленного изображения языкового выражения и от субстанциального понимания его значения. Мы должны принять двухчленное изображение и должны считать значением языкового выражения саму связь его субстанциальных элементов с означаемым — действительностью. Наглядно-схематически такое понимание «языкового мышления» может быть выражено в формуле:

Рис. 18

а языкового выражения, соответственно, в формуле:

Рис. 19

Важно еще раз специально отметить, что связь значения ни в коем случае нельзя понимать как простую и однородную внутри себя. Она может содержать в себе, и чаще всего содержит, целый ряд составляющих элементов: чувственные образы, знаки, отношения между знаками, связи различного типа и т. п. При этом различные языковые выражения имеют и различного рода связь с действительностью, связь, если можно так сказать, различной степени сложности. Задача дальнейших исследований значения языковых выражений поэтому состоит в исследовании типов этой связи. Но к этому мы вернемся ниже, пока же нам важно утвердить общее положение: значение языкового выражения есть сама связь, сама соотнесенность его субстанциальных элементов с действительностью, а формула (см. рис. 19) есть изображение любого языкового выражения, когда мы отвлекаемся от особенностей строения его связи значения.

§ 18

В своей статье «Значение слова» А. И. Смирницкий, соглашаясь в общем с тем, что значение языкового выражения, в частности слова, должно органически входить в его структуру, выступает в то же время против того, чтобы рассматривать значение как отношение, как связь субстанциальных элементов выражения (например, звукового комплекса) с каким-либо содержанием, объективным или идеальным, психическим.

«…Каждое слово имеет свое особое значение (или свою систему значений) в зависимости от того, с чем связано его звучание, а не от того, что это звучание вообще связано с каким-то “содержанием”» [Смирницкий, 1955, с. 82].

«…Помимо самой такой связи, значение должно включать в себя нечто, отличающее его от другого значения и позволяющее узнать, с каким именно предметом или явлением связывается данное слово» [там же, с. 83].

«Отсюда следует, что значение слова не есть просто наличие связи звукового комплекса с