Читать книгу - "Черногория. Полная история страны - София Жуйкова"

Важными в этот период для Черногории по-прежнему остаются отношения с Россией. Она становится главной опорой митрополита во внешней политике, а также во внутреннем государственном строительстве. Помимо политической поддержки, Россия помогала Черногории материально и обеспечивала ее кадрами.

Спустя несколько лет после первого посещения России, в 1837 году, митрополит Негош снова направился в Петербург. Однако его задержали на границе в Пскове и дальше не пустили. Все дело было в интригах Ивана Вукотича – бывшего председателя Сената, который из-за своих неудавшихся политических амбиций в 1834 году покинул Черногорию и вернулся в Россию. При дворе российского императора он сеял слухи о том, что митрополит своей политикой загубил черногорский народ, растратил все церковное имущество, заложил у австрийцев монастыри, привел в упадок государственный аппарат и т. д. Вукотич возлагал на владыку ответственность за нестабильность в стране и пограничные межплеменные конфликты. Под влиянием этих слухов в России возникло недоверие к Петру Негошу, и Николай I поручил российскому консулу в Дубровнике проинспектировать положение дел в Черногории. Донесения консула, однако, не подтвердили слухи Вукотича, и владыка Петр Негош был допущен на аудиенцию ко двору. Более того, по итогам этой встречи Николай I распорядился увеличить помощь Черногории с 1000 до 9000 дукат ежегодно.

Али-паша Ризванбегович Сточевич. 1850

Доставить эту сумму и проследить за ее употреблением по назначению в Черногорию вместе с Негошем направился жандармский полковник Я. Н. Озерецковский. С митрополитом у них очень быстро установились дружественные отношения, и «сентиментальный жандарм», плененный Черногорией и ее народом, уже по возвращении в Россию стал добиваться разносторонней помощи для черногорцев.

После него в Черногорию прибыл молодой русский горный инженер Е. П. Ковалевский, которому поручено было произвести в Черногории геологические исследования. На тот момент Ковалевскому было 23 года, а владыке – 25, поэтому неудивительно, что они тоже быстро нашли общий язык и сдружились. Переписка между ними велась еще долго после отъезда инженера обратно в Россию. Ковалевский, как и прочие, был обворожен личностью владыки и писал о нем так: «Чрезвычайно высокого роста, стройный, с черными, как смоль, ниспадающими по плечам волосами, с глазами полными блеску, правильными чертами лица – владыка представляет образец мужественной красоты… Владыка ведет жизнь чрезвычайно умеренную: стол его более чем неприхотливый; в одежде своей прост, но отличается от прочих черногорцев. Он до того щедр и сострадателен к нищете, что нередко отдавал последнюю свою рубаху бедному».

Франц Крюгер. Портрет Николая I. 1835

Е. П. Ковалевский – талантливый ученый, писатель и дипломат – сделал многое не только для России, но и для Черногории. Обойдя ее вдоль и поперек с целью проведения геологической разведки, он составил подробное описание природы Черногории, ее экономики, а также создал первую географическую карту страны!

Вслед за Ковалевским Черногорию стали посещать и другие русские ученые и путешественники. Для них Черногория была экзотикой, диковинным «островком свободы» среди владений Порты, новым неизведанным миром на, казалось бы, знакомой карте Европы. Особенно большой интерес вызывала она у так называемых славянофилов. Среди них эти земли посетили А. Н. Попов, В. А. Панов, Ф. В. Чижов. Их сочинения и статьи публиковались в российской прессе, где черногорская тематика пользовалась популярностью как среди либеральных, так и среди консервативных кругов.

Во времена Негоша Черногория поддерживала отношения и с княжеством Сербия – единственным на тот момент автономным государством на Балканах. Известно, что Петр Негош симпатизировал Сербскому княжеству и сербам, восхищался их самоотверженной войной за свободу, а также осознавал этническое и духовное родство сербов и черногорцев. Он воспринимал тех и других как часть единого сербского народа. Даже свой первый сборник «Отшельник Цетинский» он опубликовал с подписью «Серб, своему сербскому народу». А свое величайшее произведение, поэму «Горный венец», он посвятил вождю первого сербского антитурецкого восстания – Карагеоргию.[4]

Однако политика сербского князя Милоша Обреновича, отдававшего предпочтение дипломатическим средствам в достижении внешнеполитических требований, не встречала одобрения со стороны Петра II Негоша, выступавшего за активную борьбу во имя освобождения и объединения сербского народа. Поэтому он приветствовал приход к власти в Сербии в 1842 году князя Александра Карагеоргиевича, который вынашивал планы активных действий для объединения всех сербов в одно государство.

Неизвестный художник. Милош Обренович. 1848

Негош с энтузиазмом поддержал выдвинутую им в 1844 году тайную внешнеполитическую программу «Начертание», автором которой был министр внутренних дел Сербии Илия Гарашанин – идеолог и организатор объединительной деятельности Сербии. В ней говорилось, что Черногория может иметь для Сербии важное военно-стратегическое значение, а потому Сербии следует поддерживать с ней дружественные отношения. В русле реализации этой программы, следуя примеру России, Сербия даже выделила Черногории ежегодную материальную помощь в размере 1000 дукатов.

Возможность для реализации этой программы вскоре наступила. В 1848–1849 годах по всей Европе вспыхнули революции под эгидой национального возрождения и освобождения. Это коснулось и Австро-Венгрии, когда венгры, чехи, хорваты и другие народы стали требовать автономности и самостоятельности. Сербская программа «Начертание» была актуализирована и дополнена планами по объединению Боснии и Герцеговины, Северной Албании и Черногории с Сербией. Негош стал горячим сторонником этих планов и вступил в горячие переговоры с сербской стороной, высказался о готовности оказать военную помощь и выставить до 8 тысяч черногорцев.

Митрополит был даже готов отречься от своих династических прав и удовлетвориться признанием себя главой церкви в объединенном государстве. Впоследствии один из участников национального движения следующим образом характеризовал его позицию в этом вопросе: «Покойный владыка Петр II был человеком восторженной приверженности (идее) освобождения. Он не был ни эгоистичным, ни честолюбивым. Он действовал чистосердечно для сербства и для его преуспевания… легко было договориться с человеком, который жил только во имя интересов сербства. Он был готов в любое время приступить к осуществлению сербской миссии».

Неслучайно образ Петра II Петровича Негоша и сегодня украшает банкноту номиналом 20 сербских динаров – как символ духовного и культурного единства сербов и черногорцев. Он был человеком, сыгравшим выдающуюся роль в истории обоих народов, а его литературное наследие относится равно как к черногорской, так и к сербской литературе.

Творчество

Петр II Петрович Негош был не только духовным и политическим лидером Черногории, но и одним из величайших поэтов своего времени – глубоко национальным по духу и в то же время европейским по масштабу философских и эстетических устремлений. Его творчество занимает исключительное место в южнославянской и европейской литературе XIX века.

Негош был сыном эпохи Просвещения и романтизма. Он всю жизнь стремился к углублению своего образования, собрал в Цетине огромную библиотеку, изучал иностранные языки. Он свободно владел русским, французским и итальянским