Читать книгу - "Время, вперед! - Артём Март"

хотя он был лейтенантом! Догадаешься, кто ему такую кликуху дал, что аж прижилось?

— Ты что ли? — Сухов приподнял бровь.

— Ага!

— И че было?

Лопатин стал рассказывать какую-то байку про «капитана поломоя», но Брехунов перебил его на полуслове. Его взгляд упёрся в руку Лопатина, которой тот по-прежнему размахивал.

— Э, Лопата, — сказал он. — А это что у тебя?

Лопатин не понял.

— Что?

— На руке. Часы, что ли?

Лопатин опустил руку, глянул на запястье. Там, на чёрном кожаном ремешке, поблёскивал циферблат. Он быстро одёрнул рукав, но поздно. Брехунов уже подался к нему.

— Дай глянуть.

— Да что там глядеть? — Лопатин попытался отмахнуться. — Часы как часы.

— Ну дай, не жадничай.

Лопатин нехотя снял часы, протянул Брехуну. Брехунов взял их двумя пальцами, повертел, поднёс к свету. Сухов тоже подошёл, заглянул на них через плечо Брехунова.

— Японские, — сказал он. — Seiko.

Брехунов присвистнул.

— Не наши, значит. Дорогие, поди.

— Да ладно, — Лопатин потянулся за часами. — Не такие уж дорогие. Время показывают, и ладно.

— Погоди, — Сухов взял часы, осмотрел внимательнее. — Циферблат светящийся, стекло без царапин. Такие на нашу зарплату не купишь.

— А я и не покупал, — Лопатин выхватил часы и снова надел. — Выменял. У связистов в Афгане. Они за тушёнку что хочешь отдадут.

Сухов с сомнением покачал головой.

— Что-то не верится. Откуда у связистов такие часы будут?

— Откуда-откуда… Да я ж откуда знаю? — развёл руки Лопатин. — Были и были. А я сменял.

— Брешешь, — бросил Брехунов.

— Кто тут у нас постоянно брешет, так это ты! — зыркнул на него Лопатин.

— Колись, где взял, — вопросительно кивнул Сухов.

— Да ну вас, пристали, — Лопатин отвернулся от них. — Чего вам мои часы? За своими смотрите!

Лопатин слез с подоконника и сел на койку. Брехунов хотел было что-то ещё спросить, но в этот момент дверь отворилась.

На пороге стоял офицер.

Все немедленно повскакивали со своих мест. Я тоже медленно поднялся.

Это был подтянутый мужчина лет тридцати пяти. Форма выглажена, сапоги начищены, в руке — папка. Он вошёл, не спрашивая разрешения, обвёл палату и напрягшихся бойцов в ней холодным взглядом.

— Вольно. Здравия желаю, товарищи бойцы, — сказал он. Голос у него был сухой и какой-то канцелярский.

— Здравия желаем, — нестройно ответили мы.

— Звать меня, — продолжил он, — Руденко, Вячеслав Михайлович. Служу я в данном госпитале замполитом.

При слове «замполит» бойцы сделались ещё более напряжёнными, а Лопатин как-то странно насторожился, переглянувшись с Брехуном.

Руденко прошёл в центр палаты, остановился, положил папку на край койки Сухова.

— Итак, товарищи бойцы, — обратился он к нам, — отвечаем честно. Не стесняемся. Догадываетесь, почему я пришёл?

Никто, видимо, не догадывался. Потому все вразнобой выдали растерянное «никак нет». Я же просто помолчал.

— Так. Ладно, — выдохнул капитан. Снял фуражку и пригладил короткие светлорусые волосы. — До меня дошли сведения, что в госпитале среди раненых распространяется мерзкое и пагубное занятие под названием азартные игры.

Он сделал многозначительную паузу. Повёл по нам взглядом, словно бы оценивая реакции бойцов на свои слова. Потом надел фуражку обратно.

— Играют в карты, — отрывисто бросил он. — Играют на деньги. На вещи.

Он сделал паузу. Принялся сверлить взглядом почему-то Брехунова. Брехунов же, казалось, вот-вот провалится на нижний этаж под тяжёлым взглядом замполита.

— Это недопустимо, — продолжал Руденко. — В лечебном учреждении подобные вещи действуют сугубо тлетворно. Разлагают дисциплину и приводят к процветанию неуставных отношений между военнослужащими. Раненый боец должен думать о выздоровлении, а не о том, как набить карман.

Он в неведомо какой раз обвёл всех взглядом. Лопатин смотрел в пол, Брехунов — в стену, Сухов — прямо на замполита. Гусев теребил край рукава своей робы.

— Эти игроки считают, — сказал Руденко. — Что они шибко умные. Что надурят кого угодно. В том числе и меня. Сообщаю вам, что это не так, — он строго свёл брови к переносице. — Предупреждаю сразу — поймаю за игрой, разбирательство будет серьёзное. Вплоть до отправки в часть с отрицательной характеристикой. Вопросы?

Вопросов не было.

— Хорошо, — протянул Руденко и снова замолчал. Пауза давила на бойцов, как пресс. Я видел, как Лопатин сглотнул.

— Товарищ прапорщик, — обратился ко мне Руденко, — вы здесь старший по званию. Следите за порядком в палате.

— Есть, следить за порядком, — ответил я спокойно.

— Вот и хорошо, — кивнул он и продолжил: — Так же, сегодня вечером, ровно в девятнадцать ноль-ноль, в актовом зале я проведу небольшую лекцию о вреде азартных игр. Явка — добровольная. Однако при одобрении лечащего врача — обязательная. Списки уже у меня на столе. Всех буду проверять пофамильно. Вопросы?

И вновь вопросов не было.

— Ну и хорошо, — закончил капитан. — Выздоравливайте.

Он развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

В палате ещё несколько секунд висела тишина. Потом Брехунов шумно выдохнул:

— Ну и ну… — сказал он. — Вот нарисовался на наши головы.

Лопатин поднял голову, усмехнулся, но видно было, что усмешка далась ему нелегко.

— Не? Ну а че? Хоть какое-то развлечение. Я, может быть, даже схожу!

Сухов мрачно посмотрел на него.

— Сходишь, значит. И не боишься?

— А чего мне бояться?

— Что попадёшься. Не строй дурачка. Я знаю, что ты поиграешь с мужиками с соседней палаты. И что часы ты, видать, у них выиграл.

— Да не попадёмся, — отмахнулся Лопатин, но уже не так уверенно. А замечание про часы он и вовсе решил проигнорировать.

— Ну смотри, — хитровато глянул на него Сухов, — а то возьмёт тебя товарищ капитан за жопу.

— Иди ты, — беззлобно бросил Лопатин.

Этой ночью я проснулся резко. Однако не вскочил. Просто открыл глаза и уставился в темноту. Лоб был мокрый, простыня под спиной тоже. Сердце колотилось, но уже не так, как в первые ночи.

Сегодня ко мне вновь пришёл этот кошмар — пустой кишлак, постаревший Саша и… мёртвые товарищи.

Один и тот же сон снился мне уже несколько раз.

Я быстро восстановил сбитое кошмаром дыхание, но заснуть у меня не выходило.

Ночная палата была тихой, но не мёртвой. Где-то сопел Брехунов. Сухов дышал ровно и почти беззвучно. Гусев поскрипывал пружинами. Я уж было хотел повернуться на здоровый бок, когда услышал шаги.

Кто-то крался вдоль стены, стараясь не шуметь. Я не пошевелился. Просто бросил на эту тень взгляд.

В темноте двигалась фигура — пригнувшись, почти на цыпочках. Она пересекла палату, аккуратно прошла между койками, и в этот момент я тихо произнёс:

— Стой. Кто идёт?

Фигура замерла. Застыла так, будто на неё направили ствол автомата. Спустя мгновение раздался негромкий, сдавленный голос:

— Товарищ прапорщик… Вы чего не