Читать книгу - "Симулятор судьбы - Поток Нейтрино"

произнес я. — Почти максимальный результат, как будто это проще простого. Давно тренируешься?

Она загоняла патроны в магазин и головы не подняла.

— С пяти лет. — Щелчок магазина. — Но дело не только в практике. Талант либо есть, либо нет.

Магазин она дозарядила до последнего патрона и только тогда посмотрела прямо — сверху вниз и обратно, от кроссовок до воротника.

— Так что тебе нужно? Ты пялишься на меня минут десять. Бесит. У меня нет времени на пустую болтовню.

— Понимаешь… я… — Речь я готовил заранее, но горло сработало лучше любой репетиции. Я отвернулся и закашлялся в кулак, долго, с присвистом. — Кхе-кхе… черт… извини. Хотел просто совета насчет оружия. Ты так круто с ним управляешься, а я… даже с игрушечным пистолетом обращаюсь как слон в посудной лавке.

Бровь у нее поднялась на пару миллиметров.

— И с чего ты взял, что я буду тратить драгоценное время на какого-то левого чувака?

На рукаве куртки торчала нитка. Я нашел ее и стал наматывать на палец. На девушку при этом не смотрел.

— Я… блин, понимаю, что это странно. Просто отец… ну, он прямо фанат оружия, и я хотел сделать ему нормальный подарок на днюху. Купить что-нибудь стоящее… но я вообще не шарю, полный ноль. А ты… — я сделал паузу, будто подбирая слова, — ты просто нереально крута в этом. Как будто родилась с пистолетом в руке.

Она провела пальцем по краю магазина. Подумала.

— Ладно. Пять минут у меня есть, не больше. Что конкретно тебя интересует?

Пять минут — это много, если не делать пауз. Я не делал.

— А правда, что глок надежнее макарова? А что лучше — помповое ружье или полуавтомат? А есть ли смысл брать титановое покрытие? — Через каждые два вопроса я отворачивался и кашлял куда-то ей в плечо. — Ох, прости… кхе-кхе… что за напасть…

Минуты через три она нахмурилась и покачала головой.

— Слушай, парень, тебе бы лучше заняться своим здоровьем, а не оружием. Ты выглядишь совсем хреново. Еще пара дней — и загремишь в больничку.

— Да… ты права. Просто работа, нервы… Слушай, прости, что отнял у тебя столько времени. — Я сделал паузу и как бы невзначай добавил: — Может, позволишь угостить тебя ужином? В благодарность за советы, а?

Магазин в ее руках замер.

— Ты серьезно, что ли? В таком-то состоянии?

— Нет, я имел в виду… может, завтра? Или послезавтра? Когда полегчает? — И развел руками, чтобы было видно: в них ничего нет.

— Ладно, — вздохнула она, закатив глаза. — Но только потому, что ты кажешься безвредным. И учти — это не свидание. Просто ужин.

— Конечно-конечно! — поспешно закивал я. — Просто ужин в знак благодарности! Абсолютно без намеков. Слово скаута!

Мы обменялись контактами, и она ушла. Кашлять я перестал, только выйдя на улицу. Укол совести все-таки был.

Как и ожидалось, Ваш план сработал.

Вы, будучи тяжело больны, под предлогом просьбы вступили в тесный контакт с девушкой.

Уходя, Вы притворились благодарным и специально повели ее поесть, несмотря на проливной дождь и холодную погоду.

Только поздно ночью Вы отпустили легко одетую талантливую девушку.

Когда она уходила, у нее уже начался кашель.

Вернувшись домой, Вы начали усиленно принимать лекарства.

Глотая пилюли, Вы размышляли о том, что почти со всеми опасными соперниками разобрались, на этот раз победа должна быть в кармане. Вы восхищены своей находчивостью и смелостью.

Я тоже восхищался наглостью и находчивостью своего альтер эго. Меня тошнило от осознания того, на что он готов пойти ради победы. Это была не смелость, а подлость чистой воды.

Я вспомнил холодный взгляд девушки, ее уверенные движения при обращении с оружием. А теперь она, возможно, лежит дома с высокой температурой, не в состоянии подготовиться к олимпиаде.

Что я наделал? Волна стыда накрыла меня с головой. Но мое альтер эго в симуляции, казалось, не испытывало ни малейших угрызений совести.

Какая же коварная эта симуляция. Мои руки, лежащие на коленях, слегка дрожали. План действительно сработал, но от этого на душе стало только хуже.

Настал день всероссийской олимпиады по математике.

Благодаря Вашим интригам до места проведения добрались лишь единицы участников.

Даже те, кто смог прийти, либо страдали от травм и болезней, либо находились на грани нервного срыва.

Кадры симуляции нахлынули на меня.

В просторной аудитории МГУ, где должны были сидеть все участники, зловеще пустовала треть мест, напоминая о жертвах моих махинаций. Из оставшихся двух третей половина сидели с убитым видом. Лишь считаные единицы выглядели более-менее нормально.

Среди них был и я сам. Тех немногих, кто остался в хорошем состоянии, я не тронул, так как по результатам своего расследования понял, что они не представляют серьезной угрозы. Как великодушно с моей стороны.

Так или иначе, исход олимпиады был предрешен еще до ее начала.

Соревнование началось, и проходило оно довольно необычно. Организаторы выбрали формат викторины с кнопками для ответов. Участник, первым нажавший кнопку, должен был дать правильный ответ в отведенное время, чтобы получить очки. За неправильный ответ очки снимались. Олимпиада длилась девяносто минут, победителем становился набравший наибольшее количество очков. Более того, на мероприятии присутствовало много зрителей.

— Олимпиада начинается, — объявил ведущий Виктор. Его голос звучал неестественно бодро. — Первый вопрос…

Когда на большом экране появился первый вопрос, ни один из участников не нажал кнопку.

Примерно через минуту кнопку все же нажала Кира Громова. Лицо Киры было красным, она то и дело покашливала. «Прости, девчонка», — подумал я.

Учителя и некоторые зрители из вузов недоуменно переглядывались.

— Слушай, а чего это они все как сонные мухи? — прошептал один из преподавателей, нервно теребя ручку. — Обычно на старте все аж подпрыгивают от нетерпения.

— Да, не говори, — ответил его коллега, качая головой. — Что-то не то творится. Все какие-то пришибленные. Как будто их перед входом чем-то опоили.

— Ой, гляньте-ка на Киру! — с тревогой заметила молодая учительница, подавшись вперед. — Кашляет как заведенная. Бедняжка совсем зеленая. Не заболела ли? В такой-то день…

— М-да, такое чувство, будто над олимпиадой какое-то проклятие нависло, ей-богу, — мрачно подытожил пожилой профессор, постукивая пальцами по подлокотнику. — Никогда такого не видел, а ведь сорок лет в жюри.

— Извините… кхм… ответ… 42, — прохрипела Кира, и,