Читать книгу - "Молитвослов на русском языке - Николай Нахимов"

Выше уже указывалось, что одной из причин написания Великого канона могло быть личное раскаяние преподобного Андрея в связи с участием в лжесоборе 712 г., т. е. время его написания – не ранее 713 г. Исследователь Постной Триоди профессор И.А. Карабинов называл Великий канон «покаянной автобиографией преподобного Андрея Критского» и относил время его создания к последним годам жизни Критского пастыря; это был покаянный труд перед смертью. В отдельных тропарях канона действительно имеются указания на написание этого произведения святым Андреем в старости. По мнению Карабинова, Великий канон не имел связи со Святой Четыредесятницей, и лишь позднее был принят Церковью для чтения в дни Великого поста. Другие исследователи видят в нём несомненную связь со временем Великого поста: «Быв усвоен особенно времени покаяния, этот канон совершенно соответствует сему времени своим содержанием, своим духом и направлением, по которому он справедливо называется иначе каноном покаянным или умилительным» [15]. Об этом же свидетельствует и сама Церковь словами синаксаря Триоди на утрени четверга пятой седмицы, где указывается, что канон имеет «умиление несчётно», что он «поущает всякую душу – еликим убо благим повести ревновати и подражати по силе, еликих же злых отбегати, и присно Богу востекати покаянием, слезами и исповеданием и иным яве благоугождением; обаче (сей канон) толико есть широкий и сладкогласный, яко и саму жесточайшую душу доволен умягчити и к бодрости благой воздвигнути, аще точию с сокрушённым сердцем и вниманием подобным поётся». Следует признать, что если Великий канон святого Андрея Критского и является его «покаянной автобиографией», то «его преподобный автор несомненно думал и о душах человеческих, как пастырь и епископ, располагая верующих во Христа к спасительному и животворному покаянию в дни Великой Четыредесятницы» [8].

Хотя толкования Великого канона известны достаточно давно, фундаментальная работа об этом замечательном произведении византийской духовной поэзии появилась лишь недавно [20]. Из упоминающихся в литературе толкований на Великий канон преподобного Андрея отметим составленный в начале XIII в. комментарий Акакия Савваита, рукопись (рубежа XIV–XV вв., ГИМ) Великого канона с пространным толкованием неизвестного автора. Хотя канон не надписан там именем Андрея, но в толковании говорится, что именно святой Андрей творец его; толкование 103 стиха начинается так: «Эта лествица, говорит творец тропарей, благоговейный Андрей, изображает нам действенное восхождение». В толковании другого тропаря Андрей Критский назван писателем сего канона и там же замечено, что «святой отец наш Андрей, по месту рождения называемый иерусалимлянином и, по священноначальству на острове Крите, критянином» [25].

На Руси преподобный Андрей Критский, Иерусалимлянин, был известен и почитался уже в самые ранние годы: первое упоминание о нём содержится в месяцеслове Мстиславова Евангелия (конец XI – начало XII в.). В Минее XII в. содержится служба преподобному Андрею. В нестишный Пролог, переведённый в первой половине XII в., включены под 4 июля память святого Андрея без жития, а под 4 июня – краткое житие святого (древнейший список XIII в.). В 1‑й половине XIV в. краткое житие святого Андрея Критского вновь было переведено (по-видимому, сербскими монахами на Афоне) в составе Стишного Пролога. Кроме основного праздника 4 июля в ряде календарей память святого Андрея указывается под другими датами (по более древней византийской традиции): 29 апреля (в Апостоле конца XIII в.; Хлудовское собрание, ГИМ) и 4 июня (Румянцевский Обиход; первая половина XIV в., РГБ). Гимнографические произведения и Слова преподобного Андрея Критского в русской письменности XI–XVII вв. были распространены очень широко. Имя Андрея Критского упоминается в «Повести о взятии Царьграда турками в 1453 году» (сочинении второй половины XV в., приписываемом Нестору Искандеру), вошедшей в состав Воскресенской летописи. Здесь при описании достопримечательностей Константинополя, связанных со строительной деятельностью Юстиниана и Феодосия II, делается ссылка на авторитет преподобного: «И тако наполниша град преславными и дивными вещами, имиже и блаженный Андрей Критцкий удивися, рече: Воистину град сей выше слова и разума» [ПСРЛ, т. 8]. Святого Андрея особо почитали в княжеской среде: видимо, он являлся небесным покровителем святого благоверного князя Андрея Боголюбского, а также Андрея, сына св. Александра Невского [20], [21].

Но с конца XVI в. и на протяжении XVII, XVIII и XIX вв. в России распространяется «Повесть об Андрее Критском», в которой преподобный представлен не как подвижник, а напротив, – как великий грешник. Автора этого апокрифического повествования не смутило то, что речь идёт о святом муже. Конечно, житие преподобного Андрея не имеет ничего общего с «Повестью», которая переносит действие в полусказочный и вневременной «град Крит» [12]. Единственным связующим звеном обеих «биографий» Критского архиепископа оказывается Великий канон: в «Повести» говорится, что Андрей пишет его во время покаяния в погребе. «Повести», однако, пользовалась популярностью – сохранилось более пятидесяти её списков. Примечательно, что переписчики отдавали себе отчёт в псевдоисторичности «Повести»; в одном из списков сделана приписка: «Зри! В печатном Пролозе сей святой родился от благородных родителей града Дамаска», т.е. читателю была известна вполне уважительная память об Андрее Критском – подвижнике [2].

Поэтому приведём отрывок одной из рукописей, содержащей традиционный текст Жития (Софийское собрание, РНБ, № 1323): «Умер, обрете трудом венец велий Критский пастырь, ему же труды Велико правило, восхищён на небеса, взведён бысть Андрей в 4‑й (день июля). Сей родися от благолюбивых родителей града Дамасского. Изучив меньшая письмена, ко грамотикийскому художеству вдав себя, четыренадесятым летом возрастом сый и вменён быв в священнический причет Феодором патриархом Святого града. И нотарием назнаменован, и бяше всем яко всячески. Святому же и Вселенскому VI собору бывшу в Константине граде, послан бысть сей Патриархом на собор и добрыя ради добродетели и разума, поставлен бысть дьякон Великия церкви, и помале сирым питатель, таже архиепископ Критский, в некоем острове бысть, нарицаемом Ерис, близ Метилена, и тамо житие оставль, премногая писания Церкви оставль, и того самого Великого канона на пение и пользу многих и боголюбезных душ» [2].

Иконография преподобного Андрея Критского имеет два типа изображений: в монашеском и в святительском облачении. Видимо, изображение его как преподобного (в хитоне, куколе, мантии) более древнее; именно так он изображён на фреске IX в. капеллы в Гёреме (Каппадокия), это самое раннее из сохранившихся изображений святого Андрея. На Руси было распространено изображение святого Андрея как святителя – в фелони, омофоре, с Евангелием в руках, с недлинной седой бородой. Из русских памятников, изображающих святого Андрея, известны икона Божией Матери «Благодатное Небо» (40‑е годы XVII в.) церкви Троицы