Читать книгу - "Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна"

почему после перекоса заменили четыре детали и как ограничили область ошибки. Мы ничего не прятали за формулировкой «исправлено в рабочем порядке».

— Если неверный контур имел правильный номер, почему вы уверены, что в остальных файлах нет такого же? — спросил эксперт.

— Не уверены по одному номеру, — сказала я. — Поэтому повторили контрольное наложение всех ключевых деталей двух базовых моделей и ввели двойную подпись перед печатью. Результат приложен здесь.

— Кто подтверждает, что использована новая нить?

Зоя показала выдачу катушек по машинам, а инженер — образцы швов. Эксперт выбрал один пиджак случайно, проверил маркировку и провел нагрузочную пробу на участке, где раньше рвалась строчка. Шов выдержал.

Лариса надела свой размер и повторила движения первой приемки. Подняла руки, повернулась, села, потянулась вперед. Пиджак сохранил посадку.

— Стирать будете у нас? — спросила она.

— Для внешнего протокола образцы передаем в согласованную лабораторию, — ответила Раиса. — Внутреннюю обработку уже провели, режим и замеры в приложении.

— Когда полный пакет?

— После карт двух остальных моделей и теста мощности, — сказала я. — Предварительно девятого мая. Внешние образцы по базовым моделям можем передать раньше.

Вадим открыл финансовую часть презентации.

— С учетом сегодняшнего результата фабрика готова начать раскрой основной партии первой ткани. Это позволит вернуть два дня.

— Нет, — сказала я прежде, чем он вывел следующий слайд. — Материал прошел входной контроль и внутреннюю пробу. Массовый раскрой начинается после утвержденного допуска и согласованного объема пилота. Сегодня можно запускать ограниченную технологическую партию, которая войдет в тест мощности. Внешних результатов пока нет.

— Заказчик только что увидел, что комплект исправен.

Лариса закрыла папку.

— Заказчик увидел два комплекта. Условие внешнего протокола остается.

Илья выключил финансовый слайд.

— Запускаем объем технологической партии по рекомендации Раисы Петровны и Александры Романовны. Массовый раскрой — после контрольных точек. В календаре ничего не возвращаем заранее.

Вадим сжал ручку, но спорить дальше не стал.

По итогам встречи Лариса подписала протокол присутствия и согласовала передачу образцов во внешнюю лабораторию. Комиссия зафиксировала успешный внутренний комплект. Второй этап моего договора остался открытым до полного набора карт и теста мощности, как было установлено изначально.

Когда заказчик уехал, в цехе никто не праздновал. Зоя выдала задания на технологическую партию, Денис обновил панель, Раиса отправила образцы на опечатывание. Люди позволили себе только чай с пирогами, которые принесла мастер первой смены на свой день рождения. Я съела небольшой кусок стоя у окна лаборатории и впервые за две недели почувствовала вкус еды до того, как она остыла.

Илья появился ближе к семи.

— Вы еще здесь?

— Закрываю перечень карт. Через десять минут уеду.

— Я тоже. Могу подождать и проводить до машины.

— Парковка освещена.

— Знаю. Это было личное предложение, а не мера безопасности.

Я сняла очки и положила их в футляр. После нашей фразы у ступеней мы два дня говорили только о работе. Он не делал вид, что ничего не произошло, и не искал случайных поводов прикоснуться. Сейчас повод был назван прямо.

— Подождите десять минут, — сказала я.

Мы вышли в половине восьмого. Апрельский вечер еще сохранял свет. У административного корпуса стояли несколько машин, охранник обходил территорию. До моей парковки было меньше ста метров.

— Сегодня вы могли позволить Вадиму назвать это приемкой этапа, — сказала я. — Совет увидел бы быстрый результат.

— А потом комиссия потребовала бы то, чего у нас нет. Быстрый результат превратился бы в неверный акт.

— Вы учитесь.

— Это похвала?

— Фиксация динамики.

— От вас и это дорого стоит.

Мы дошли до моей машины, но я не открыла дверь. Илья остановился на расстоянии шага.

— Александра, я хочу сказать вещь, которая усложнит работу, — произнес он. — Поэтому скажу один раз и приму любой ответ. Вы мне нравитесь. Не только как специалист.

Я могла перечислить причины, по которым разговор был несвоевременным. Он принимал участие в комиссии по моему договору, подписывал платежные документы, представлял фабрику. Мой первый большой очный проект зависел от его управленческих решений. Кроме того, он был младше меня, а мой развод еще измерялся неделями.

Ни одна причина не меняла моего ответа.

— Это взаимно, — сказала я.

Илья не приблизился без вопроса.

— Можно вас поцеловать?

— Можно.

Он коснулся моей щеки ладонью, оставляя мне время отступить. Я сама сократила расстояние. Поцелуй получился осторожным только в первую секунду. Потом две недели споров, недосыпа и удержанной дистанции потребовали больше честности. Я взяла его за край пиджака, почувствовала под пальцами плотную ткань и почти рассмеялась от профессиональной нелепости собственного внимания.

Илья отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня.

— Что?

— Проверила материал. Привычка.

— И как?

— Не относится к вашему контракту.

Он