Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

«Давайте оставим, отче, эту тему и поговорим о другом. Вы будете служить?» А он: «Нет. Я хочу, чтобы мессу служил ты». И я ответил ему: «Я повинуюсь вам и отслужу мессу». Тогда архиепископ сказал: /f. 377d/ «Хотите, чтобы я предсказал вам будущего папу?» (папский престол пустовал после смерти папы Урбана IV[1934], который был из Труа). И мы ответили: «Да, отче. Скажите нам, кто будет папой». И он сказал: «Папа Григорий IX очень любил орден блаженного Франциска. Скоро придет Григорий X, который будет всем сердцем любить братьев-миноритов». Он думал, что говорит о себе самом, так как очень стремился обрести папский престол и надеялся на это, потому что любил братьев-миноритов и потому что тот толедский магистр некромантии предсказал, что он будет великим в Церкви Божией, и так как он видел, что он велик и что среди кардиналов были разногласия при выборе папы и иногда говорили кое-что о нем, связанное с этой темой. Тогда я сказал ему в ответ: «Отче, с Божия соизволения вы будете этим Григорием X. И вы любили нас и еще более будете любить». Однако этого не случилось, ибо тогда папой стал не Григорий X, но Климент IV, и этот самый архиепископ Равеннский не получил папского престола, в чем проявилось, что это «зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего», Рим. 9, 16. Также Ин. 3, 27: «Не может человек ничего принимать на себя, если не будет дано ему с неба».

Итак, после того как архиепископ, который был и легатом, произнес вышеизложенные слова, он добавил: «Вот те, кто должен войти в монастырь: все братья, которые находятся здесь. Из моих же пусть никто не входит, кроме епископа Фаэнцы и архидиакона Равенны, и подеста этой земли». Подеста Фаэнцы в это время был господин Ламбертино де Самаритани из Болоньи, и был он сыном сестры аббатисы из Фаэнцы. Аббатиса же была родом из Фаэнцы и, если хотела, привлекала к себе словами и дарами сердца всех людей. Ведь господин Октавиан, /f. 378a/ кардинал, был ей столь близким другом, что охотно выслушивал ее просьбы. И вот, когда мы пришли к порогу церкви, мы встретили там брата из мирян с дымящимся кадилом. И, когда он совершил каждение перед легатом, тот взял из его рук кадило и стал кадить перед каждым братом, входившим в церковь, приговаривая на местном наречии: «De l’incenco a li frati me’. De l’incenco a li frati me’. De l’incenco a li frati me’», – что означает: «Каждение братьям моим!» После этого мы подошли к лестнице, и во время восхождения, а потом спуска, и когда мы выходили, он опирался на меня ради почести и пользы, и я поддерживал его под правую руку, а архидиакон Равенны – под левую. И церковь находилась на верхнем этаже; и весь монастырь, все монахини, числом семьдесят две, собрались там. И была торжественно отслужена месса, и, когда, исполнив все намеченные дела, мы вышли из монастыря, мы обнаружили уже разожженный очаг. И тотчас пробил девятый час. И, разоблачаясь, легат сказал: «Я вас всех приглашаю отобедать вместе со мной». Я думаю, он произнес, по крайней мере, раз десять на тосканском наречии: «Mo’ ve c’envito e sí ve re<n>vito». Что означало: «Я вас приглашаю и еще раз приглашаю на обед». Однако братья были столь робки и боязливы, что я смог привести с собой только двух. Остальные пошли обедать в обитель братьев. Когда же я пришел во дворец епископа, легат мне сказал: «Сегодня день субботний[1935], и епископ и подеста хотят есть мясо. Отпустим их и пойдем во дворцовый зал, где у нас будет обильный обед» /f. 378b/. И он удержал меня и усадил возле себя за столом, и многократно повторял мне, что он очень огорчен, ибо я не оказал ему чести и не привел с собой других братьев, которых он всех пригласил. И я не осмелился ему сказать, что они не захотели прийти, так как он очень огорчился бы, но я сказал ему, что в другой раз у него будет весь монастырь. Он очень радовался оказанным ему почестям. Позже к нам присоединился архидиакон и устроился в стороне, за столом, находящимся ниже. Он был моим другом, и я его хорошо знал, и он послал мне подарок.

О синоде, созванном господином легатом в Равенне в Урсианской церкви в связи с угрозой татар

Этот архиепископ Равеннский, господин Филипп, по желанию господина нашего папы Александра IV, поскольку вновь пошли слухи о татарах, собрал в Равенне, в Урсианской церкви, которая является архиепископской церковью, синод всех своих викарных епископов[1936], чтобы обсудить и решить с ними вопрос о благе христиан и о том, чтобы их церкви и пребенды были наготове для помощи христианскому миру против татар, если господин наш папа поручит это, и чтобы тем временем они молили Бога удалить от них и от христианского люда все варварские народы. В этом синоде участвовали пресвитеры и архипресвитеры, и каноники, и великое множество других клириков. Архиепископ послал гонцов также ко всем гвардианам ордена братьев-миноритов провинции Болоньи с сообщением, что они должны принять участие в этом синоде вместе со своими лекторами; и они также прибыли. Но брат Бонаграциа, который был министром[1937], пожелал, чтобы туда отправился только брат Альдевранд из города Фьеньяно, который прежде был министром в Болонье, а в то время – лектором в Модене (я даже сопровождал его до Феррары[1938]), и с ним были брат Клар из Флоренции и брат Манфред из Тортоны, оба выдающиеся клирики /f. 378c/ и выдающиеся ученые. Брат же Бонаграциа, хотя и был министром, не хотел идти туда, но все свои полномочия передал брату Альдевранду.

Как многие обвинители поднялись против братьев-миноритов и проповедников, упрекая их в четырех действиях, за которые должны были получать «благодарность» они

Тогда собравшиеся клирики восстали против братьев-миноритов и проповедников, говоря, что те не проповедуют десятину, выслушивают исповеди, которые должны были бы выслушивать они, берутся за совершение погребений умерших и исполняют обязанность проповедничества, которую должны исполнять они, и что лишение всех этих четырех обязанностей отнимает у них возможность получать деньги.

Как господин Обиццо, епископ Пармский, равно как и архиепископ Равеннский господин Филипп защитили «в подходящее время» братьев-миноритов и проповедников

Тогда поднялся господин