Читать книгу - "Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин"

какой-то другой способ. Но тогда в голову приходит Польша. Вот Польшу я очень хорошо понимаю. И понимаю, почему они нас так не любят. У них-то есть основания. Они – наши славянские (но только западнославянские) братья, которые от нас откололись в свое время, пошли по католическому, западному, пути, а мы – по православному, византийскому. Мы решили поспорить, кто дальше зайдет. Вначале мы были почти на равных. Часто даже они нас превосходили по территории, могуществу, задору. Так мы спорили, спорили, спорили. А после Третьего раздела Польши оказалось, что восточный брат, который выбрал Византию, а не Папу, победил. И я понимаю, как они нас ненавидят. Потому что жить под таким выигравшим историческое пари длинной в столетия старшим (как выяснилось) братом – это испытание.

Но украинцы куда же? Тут я говорю от лица украинца. Куда хотим? Мы что, себя шляхтой, поляками вообразили? Мы же не они, у нас другая история, другая религия, другая основа. Мы ведь и есть русские, носители православной идентичности. Мы отстаивали ее веками, в тяжелейших условиях, несмотря на притеснение со стороны панов, ксендзов. Мы – герои православного сопротивления. Мы – украинцы, хранители русского православного фронтира. И конечно, когда великорусы пришли нас освобождать, пусть они тоже были далеки от совершенства, мы поняли – это свои пришли, освободители пришли. «Внутренний украинец» только так и может жить. Он только тогда себя и воспринимает украинцем, когда стережет фронтир православной цивилизации. Конечно, он живо реагирует на украинские песни, на украинский язык. Кстати, который я сам люблю. Но, увы, сейчас он превратился в нечто непотребное. Его политизировали. Вообще, этот «внутренний украинец», я думаю, присутствует, явно или скрыто, в очень многих русских людях.

Запад погубил украинцев

Диана Панченко. Александр Гельевич, вот кто виноват и что делать? Знаете, на чем держится рейтинг Зеленского – держался, я думаю, правильнее будет сказать – все эти годы войны? На одном простом нарративе. «Мы уже победили. Украина уже победила, когда Россия отошла от Киева». Я абсолютно ответственно говорю, что большинство украинцев так считает. «Они отошли от Киева, у них не получилось за три дня». Как Украина захочет быть с Россией, если считает ее слабой?

Александр Дугин. Где она, украинская идея? Где вера в нее? Зеленского же выбрали именно за то, что он никакой не украинец. Его выбрали, чтобы он, как раз и не будучи украинцем, как-то с Россией договорился. Он, так и не став украинцем, начал играть совершенно другую роль. В ходе опасного «спиритического сеанса» он превратился в сосуд для темного духа, которого оккультное украинство называет «Бандерой», а в некоторых случаях – «Шухевичем».

Диана Панченко. Я хочу сказать, что, по моей версии, как раз Зеленский разделил украинцев на, простите, украинцев и хохлов. Это его модель, в которую он превратил украинцев.

Александр Дугин. Может быть… Мы говорим о независимости. Украинцы не хотят быть зависимыми от России, но они не могут быть независимыми ни от кого, для этого просто недостаточно ресурсов. Поэтому они становятся зависимыми от врагов России, превращаются в Анти-Россию. И теперь они также зависят от какого-то бесноватого неукраинца, который привел народ к катастрофе. Они превращаются в марионеток Запада, который совсем не украинский и главная задача которого – нанести украинскими руками, пожертвовав жизнями украинцев, максимальный урон России. Разве и первое, и второе является признаком украинской идеи и украинского могущества?

Что касается нашего отхода от Киева, на это есть две точки зрения. Наш официальный нарратив утверждает, что это был «хитрый план». Я не хочу вдаваться в детали, но я так не думаю. Я думаю, что мы планировали, что наши угрожающие действия и подход Киеву вызовут на киевской стороне определенные подвижки в нескольких принципиальных вопросах. Цели брать Киев не было. Мы были уверены, что только лишь подойдем вплотную, и начнутся переговоры. Это мне известно из достоверных источников – в том числе и от непосредственных участников этих процессов. Действительно, такие договоры были. Мы приехали в Стамбул, и вот там уже практически все было решено. То решение устроило бы нас тогда, без всякого взятия Киева, без продолжения войны. В общем-то, на тот момент оно устраивало киевское руководство. Потом, как мы знаем, приехал Борис Джонсон, и все разрушилось. Мало того, что он специально плохо одевается, не причесывается, выглядит безобразно…

Диана Панченко. А вы специально иногда такие жесткие формулировки употребляете?

Александр Дугин. Почему? Это жестко разве?

Диана Панченко. Да.

Александр Дугин. Если Борис Джонсон не таков, каким я его описал, то кто он?

Диана Панченко. О'кей.

Александр Дугин. Может быть, я и резко выразился, но во всем важны пропорции. Вот знаете, недавно Илон Маск пришел в ужас от того, что искусственный интеллект на вопрос, что хуже – ядерное уничтожение человечества или мисджендеринг (неверное название, определение гендера или просто жесткое прилагательное в отношении оппонента), ему ответил, что хуже мисджендеринг. И поэтому за жесткое слово человечество достойно уничтожения. Опасная логика. Гораздо лучше оставаться в рамках реальности и называть вещи своими именами, чем пользоваться политкорректным языком. Я, честно говоря, ничего против Бориса Джонсона и даже против его рожи, его внешнего вида, и его манеры поведения не имею. Мало ли какие люди бывают. Shit happens, как говорят. Ему, скорее, можно посочувствовать.

Так вот, это существо приезжает и говорит Зеленскому: «Если ты сейчас откажешься от того, что ты подписал, то мы тебе поможем всем – деньгами, разведданными, вооружением, связью, и русские вынуждены будут отступить». И действительно все так и случилось. НАТО, Байден, все структуры западного мира хором завопили: «Мы готовы к войне, мы готовы поддержать вас в войне с русскими, ведь своими силами вы не справитесь. Мы будем воевать вашими руками. А Зеленский получит серьезное материальное вознаграждение и всемирную славу». До этого Зеленский после нашего наступления был готов принять наши условия. Он не готов был отвечать только своими силами, понимая, что их надолго не хватит. Тогда он был готов подписывать бумагу. Борис Джонсон приехал и пообещал всестороннюю поддержку. Российская сторона этого не ожидала. Вот в этом и состоял наш стратегический просчет.

Русские побеждают, но еще не победили

Диана Панченко. А может быть, и нет. Александр Гельевич, у меня недавно была дискуссия с профессором Миршаймером, с профессором Гленом Дизеном. И они оба считают, что Россия уже выиграла,