Читать книгу - "История римских императоров от Августа до Константина. Том 8. Кризис III века - Жан-Батист Кревье"

отдать на растерзание свирепому льву, но по его тайному приказу служители выпустили на него… петуха. Все расхохотались. «Он обманул, – сказал император, – и его обманули».

Нельзя не признать, что в этих шутках есть некоторая изобретательность. Но как мало в них достоинства! И какое представление можно составить о государе, который забавлялся подобными пустяками, в то время как вокруг него всё рушилось! Ведь, не говоря уже о бедствиях чумы и землетрясений, варвары и узурпаторы, казалось, сговорились разорвать империю на части.

Я уже назвал многих тиранов, но перечень их не исчерпан. Они появились в Египте, Африке, Исаврии, Галлии. Рассказ о Галлии, которую не разорили, а спасли те, кто восстал против Галлиена и захватил власть, я оставлю для другого места.

В Египте Эмилиан был, так сказать, вынужден обстоятельствами надеть императорский пурпур. Он уже несколько лет был префектом Египта и в этом качестве, следуя приказам Валериана, преследовал христиан Александрии и их епископа святого Дионисия. При правлении Галлиена, продолжая исполнять свои обязанности, он столкнулся с яростным мятежом, поводом для которого стало нечто совершенно пустяковое. Один раб похвастался, что обут лучше солдата; солдат рассердился и избил его. Народ Александрии – самый мятежный, беспокойный и неугомонный из всех народов – встал на сторону раба; солдаты сплотились вокруг своего товарища, и с обеих сторон страсти накалились настолько, что мятеж вспыхнул мгновенно. Если этот мятеж – тот самый, о котором упоминает уже цитированный мной святой Дионисий (а я склонен так думать [6]), то он перерос в жесточайшие бесчинства и превратился в настоящую войну. Сообщение между разными кварталами города прервалось, и, как говорит святой, «легче было пройти из одного конца мира в другой, чем из одной части Александрии в другую». Улицы были залиты кровью; непогребенные тела распространяли зловоние, отравлявшее воздух и вызвавшее чуму. Напрасно Эмилиан пытался успокоить народ: против него возмутились, в него бросали камни и метали копья; и префект, видя явную опасность для своей жизни, решил провозгласить себя императором. Он знал, что этим доставит удовольствие всему Египту, избавив его от ига Галлиена, которого здесь, как и повсюду, презирали и ненавидели. Действительно, народ и солдаты объединились, чтобы признать его верховную власть. Другие города Египта последовали примеру столицы; а те, что сопротивлялись, Эмилиан подчинил, захватив общественные зернохранилища, от которых зависело их пропитание.

Он правил страной некоторое время твердо и мудро. Он объехал Египет и Фиваиду, повсюду восстановив спокойствие и порядок; подавил набеги варваров – арабов и эфиопов; и, как пишет историк, готовился перенести войну в Индию, то есть в Эфиопию, когда сам был атакован Феодотом, египтянином, которому Галлиен поручил отомстить. История отмечает, что император намеревался даровать Феодоту звание проконсула, но был остановлен древним суеверием, распространенным среди римлян еще со времен Цицерона и Помпея [7], основанным на мнимых оракулах, которые предрекали республике великие беды и обещали Египту свободу, если римский военачальник, предшествуемый консульскими фасциями, войдет в эту страну с армией.

Между Эмилианом и Феодотом произошла битва, и первый был побежден. Г-н де Тиллемон предполагает, что после поражения Эмилиан отступил в Брухий, большой и прекрасный квартал Александрии, где выдержал осаду, упомянутую святым Дионисием Александрийским. Во время этой осады святые Анатолий и Евсевий, впоследствии епископы Лаодикии, проявили удивительную изобретательную благотворительность, помогая несчастным осажденным, умиравшим от голода.

Оба они занимали весьма видное положение в Александрии и были связаны христианской дружбой. Однако в описываемых событиях они оказались разделены: Анатолий был заперт в Брухии, а Евсевий остался с римлянами и даже имел влияние на их военачальника, которым, по нашему предположению, был Феодот. Когда голод начал мучить осажденных, Анатолий, видя страдания народа, был глубоко тронут. Он тайно обратился к Евсевию, уговорив его выпросить у римского военачальника пощаду для тех, кто выйдет из города и сдастся. Получив это обещание, на первом же совете Анатолий предложил уступить необходимости и заключить мир с осаждающими. Ему ответили отказом. «Если так, – продолжал он, – и вы намерены защищаться до последнего, то благоразумнее будет удалить бесполезные рты, которые понапрасну истощают наши скудные запасы». Совет был принят: Анатолий взялся за исполнение и сначала вывел христиан, затем язычников, наиболее достойных жалости по возрасту или полу, и, наконец, многих других, переодетых женщинами. Евсевий встречал их в городе, как отец и милосердный врач, обеспечивая их необходимой пищей, но с осторожностью, чтобы не перегрузить истощенные голодом тела.

Каков бы ни был точный срок этого назидательного события (которое я счел нужным привести для читателей), Эмилиан, по случаю которого я его рассказал, встретил печальный конец. Он был схвачен Феодотом и отправлен к Галлиену, который, следуя обычаю древних римлян в отношении пленных царей и военачальников, приказал задушить его в тюрьме.

Череда несчастий, обрушившихся на Александрию, настолько опустошила этот великий город, что после этих бедствий число жителей в возрасте от четырех до восьмидесяти лет оказалось меньше, чем прежде было людей от сорока до семидесяти. Эти различия были известны из списков, составлявшихся для бесплатной раздачи хлеба.

Африка также восстала против Галлиена и обрела своего тирана, но ненадолго. Проконсул Вибий Пассиен и Фабий Помпониан, отвечавший за защиту ливийской границы, сговорившись с Галлиеной, двоюродной сестрой императора, решили возвести в верховный сан отставного офицера по имени Цельс, жившего в деревне. Его статная внешность внушала уважение, а честность заслуживала похвалы. Поскольку мятеж вспыхнул внезапно, и у заговорщиков не было пурпурной мантии для нового императора, они использовали одеяние богини, почитаемой в Карфагене под именем Целесты или Урании. Цельс продержался всего семь дней и был убит. После смерти его подвергли бесчеловечным издевательствам: жители Сикки, оставшиеся верными Галлиену, отдали его тело на растерзание собакам, а его изображение распяли – новый вид позора, которого не испытывал ни один из носивших имя Цезаря.

Удивительно, насколько обесценился столь величественный титул римского императора. Требеллиан, исавр по происхождению и разбойник по профессии, справедливо названный врагами предводителем пиратов, именовал себя императором и чеканил монеты со своим именем и этим augustus титулом. Укрепившись в горах, недоступных для чужаков, он мог держаться. Но Кавсиолей, брат упомянутого Феодота, посланный Галлиеном против Требеллиана, выманил его на равнину, разбил и убил.

Набеги исавров на этом не прекратились. Они продолжали свои обычные вылазки: внезапно спускались с гор, грабили равнинные земли и быстро уносили добычу в свои укрепления. Великие императоры безуспешно пытались выбить их из гнезд или хотя бы запереть там. Временно отброшенные, они возвращались, и их разбои продолжались даже в правление Констанция, сына Константина, и позднее. Таким образом, это было небольшое разбойничье государство, существовавшее независимо и враждебно посреди одной из прекраснейших провинций Римской империи. Их история уходила корнями в прошлое: они занимались тем же ремеслом еще во времена знаменитой войны с пиратами, завершенной Помпеем [8]. Один знаменитый римский полководец получил тогда прозвище Исаврик за свои подвиги против них.

Сатурнин при Галлиене узурпировал титулы и почести императорской власти, хотя мы не можем сказать, в какой стране он правил. Известно лишь, что армия, которой он командовал, возмущенная позорным поведением императора, провозгласила своего военачальника императором. Говорят, когда его облачали в пурпур, он сказал солдатам: «Вы потеряли хорошего военачальника и сделали плохого императора». Слова, полные смысла, но, кажется, неприменимые здесь. Сатурнин был способен править хорошо, если обладал качествами, которые приписывает ему историк: военное искусство, подтвержденное победами над варварами, редкая осмотрительность, достоинство в поведении, мягкость в общении и, вместе с тем, твердость в поддержании дисциплины. Именно эта твердость, невыносимая для распущенных солдат, стала причиной его гибели. Она навлекла на него их ненависть, и он был убит теми, кто его избрал.

Варвары, как я уже говорил, опустошали империю, пока