Читать книгу - "Сто рассказов мудрости - Идрис Шах"

Мевляна спросил, почему он не присоединяется к действу, ученик ответил, что не видит никого более достойного, на кого бы стоило смот-реть, и ничто ему не доставляет большего удовольствия, чем взирать на лик Мастера. Мастер заметил, что приветствует такое чувство, но у его лица есть еще и другое лицо – внутренняя ипостась, на которой ученик должен сосредоточить свое внимание и прозреть в нем Свет Божьих тайн. Он добавил, что не всегда желательно пристально смотреть на ослепительно сияющее солнце, затем что сила света может помрачить глаза до такой степени, что способность зрения снова не возвратится; и попросту глазеть на внешний вид не дает «прозрения» сокровенному оку; и затем Мевлянаа продекламировал следующее:

О ты, созданье Зрящего Ока!

Уединись в себе.

Будь лишь в отсвете Его лучей,

Прямо смотреть не дерзай

На Лик Его Богосиянный.

(Здесь надо заметить, что ни тут, ни в каком другом месте повествования Мевляна не притязает на Божественные атрибуты, но, на языке мистики, человеческое естество на высшей ступени достижения так «перегорает», что мистик не видит и не чувствует ничего, кроме Бога и Его Божесвенных атрибутов «в себе и вокруг себя»; и, буквально, он «в сем мире материи, но не от мира сего», как часто говорится в мистических писаниях.)

Видеть дурное в ученом муже

Сообщают также, по преданиям благочестивых, что Бахауддин однажды спросил Мевляну, что это за «порочное занятие», которому предаются шейхи, по мнению уличного простонародья. На это Мевляна ответил: "Это «порочное занятие", несомненно, известно всем, но предаются ему втайне; те же шейхи, которые являются дервишами, безусловно, не обладают этой порочной привычкой; а те, кто красуется в одеянии святых, не имея внутреннего благочестия, со временем приобретают этот дурной обычай, и их ученость скрывает их богоотверженную привычку, хотя в конце концов они бывают разоблачены и осуждены».

Таков, к примеру, был случай одного мужа преизрядной книжности, но малого благочестия, за которым водилось брать под сомнение и оспаривать таких ученых мужей, как Садруддин; и за ним следовало значительное число приверженцев. Однажды случилось так, что Мевляна проходил тем кварталом, где человек этот, известный как Насируддин, проживал, и он сидел на террасе своего большого дома в окружении учеников и, завидя Мевляну, заговорил: «Что за странное лицо у того человека, взгляните же на его тюрбан и платье; даже не знаю, есть ли в его сердце хоть искра мистических достижений; и кем нужно быть, чтобы стать его преемником?»

Мевляна, проходя под стенами пышного дворца того шейха взглянул наверх и сказал: «О ты, маловоспитанный, берегись!» Тотчас же шейх Насируддин завопил, как ужаленный и припал на колени от боли; его ученики забегали вокруг спрашивая в тревоге, в чем причина, и он ответил, что разразился обилием неучтивостей в адрес Мевляны, не зная как велика была мистическая сила этого Мастера. С другой стороны, тем, кто был в это время с Мевляной, невдомек было, к кому обращались его слова, пока он сам не просветил их, и все это дело разнеслось по базарам и улицам. Вскоре пошли пересуды, и получило огласку то, что ученый шейх был злочестного нрава и давал людям деньги за то, чтобы они нахваливали его имя и объявляли о его святости, и «так скрытно он следовал этой дурной повадке», что ему верили. В конце концов он был осужден всеми жителями Конии, и его ученики наконец дали ему зелья, чтобы избавиться от общения с дурным человеком, носящим личину праведника.

Собаки и люди

Сообщают также, что шейх Бадруддин, великий художник, поведал, как однажды он и глава учителей школы Сираджуддин прохаживались с Мевляной, когда тот сказал, что, по правде, хотел бы пройтись один, затем что устал от поклонов и знаков почтения, оказываемых ему людьми, куда бы он ни пошел, и хочет побыть в одиночестве. Некоторое время он прогуливался в одиночку, пока не увидел стаю собак на песчаном пятачке в окрестностях города; глава учителей, приблизившись к Мевляне, обратил его внимание на мир и покой, пронизывающие стаю собак, меж тем как они дремали на солнцепеке: «Взгляни на этих собак, как они спаяны и дружелюбны друг к другу, а мы, люди?»

Мевляна на миг задумался и сказал: «Поистине так, собаки эти сейчас мирно лежат и дремлют, но брось в их гущу кость, и тут увидишь, как нарушается спаянность, которой ты восхищаешься. Так же и с людским родом, – продолжал Мевляна, -пока меж двумя людьми бескорыстие и они не помышляют меж собой о стяжании мирских благ, они лучшие из друзей, но пусть только бросят им алчность к миру сему, и посмотри, как нарушится мир и последует драка, хуже, чем у собак». Только те, кто придает мало значения преходящи вещам и обладанию тем, что должно «умереть и пропасть», только они могут жить мирной и спокойной жизнью.

Золотые монеты

Рассказывают также, что однажды Мойнуддин, ученик, пригласил Мевляну в мистическое собрание, куда в его честь зазвали также именитых горожан. После того, как тайнодейство мистического слышанья свершилось, подали угощение, и перед Мевляной поставили блюдо превкусного кушанья. Мойнуддин положил в блюдо кошель, полный золотых монет, припрятав его под горкой риса. Сделано это было, чтобы проверить, заметит ли Мевляна деньги до того, как прикоснется к еде. Гостеприимец, исхитряясь еще больше, настойчиво упрашивал оказать милость и отведать яства, и добавлял, что снедь куплена на честно добытые деньги. Но Мевляна сидел, не прикасаясь к этому блюду, и затем заметил, что доброе угощенье не стоит осквернять такими вещами, как золотые монеты, – он «обнаружил» подвох явно посредством скрытых способностей; и потом он продекламировал первую строфу длинной оды:

Нет в моем сердце любви

К наилучшим вещам материального -

К блеску и лоску их!

Итак, воистину,

Ни к чему мне золотой кошель

В драгоценной посуде бренности.

Хозяин склонился перед Мевляной с мольбой о прощении и приложился к его стопам, изъявляя почтение и «стыд за проверку Наставника».

Скрытый дервиш

Рассказывают также, что однажды сын Мевляны спросил отца, как понимать выражение, что истинный дервиш всегда «сокрыт» – или, как говорят, держит себя «в утайке»; значат ли такие слова, что он прячется под одеждой или это особый склад ума?

Мевляна ответил: «Это может быть и то,