Читать книгу - "Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина"

горит. Может, до этой самой секунды все было относительно неплохо с температурой моего тела, но вот сейчас… по ощущениям будто вулкан проснулся.

Не отрывая взгляда, Демьян большим пальцем медленно проводит по моей скуле, так осторожно, будто боится спугнуть. Но я и не думаю отстраняться и дергаться, как там на пруду. Наоборот, тону в его темном взгляде и стараюсь ловить ртом воздух, которого вдруг не хватает. Голова идет кругом, теперь уже точно не от температуры. Меня пьянит его близость, его тепло, его аромат со свежими нотками. Колени подгибаются, и я непроизвольно прижимаюсь поясницей к столешнице, чтобы удержать равновесие.

— Сейчас лекарство поищу. Или можем бабулю поднять — она мигом что-то нашепчет. — Его пальцы зарываются в выбившуюся у лица прядь, аккуратно заправляют ее мне за ухо. — Как хочешь?

— Я просто… чай допью, — едва слышно отвечаю. В горле пересохло, язык едва ворочается, и сама я будто в капкане оказалась. — Ничего не нужно.

Смотрю на его губы и сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Что опять со мной происходит? А с ним? Почему он не отходит? Зачем меня трогает?

Пальцы Демьяна скользят от щеки к затылку, зарываются в мои волосы. Он наклоняется, медленно, отчего во всем теле просыпается сладкая дрожь. Подаюсь навстречу, почти не осознавая этого, просто тянет к нему, и я не могу это контролировать.

Его дыхание касается моих губ… Еще миг и он меня поцелует… Прикрываю глаза, замирая в томительном ожидании.

— Демьян! — вдруг с улицы доносится громкий голос Артёма. — У тебя окно с водительской открыто, ты видел? И ноут бросил на пассажирском. Мигом ведь обчистят!

Мы одновременно вздрагиваем. Демьян тут же выпускает мои волосы и отступает, а я, опомнившись, спешно отворачиваюсь к столу. Руки сами тянутся к лицу: щеки пылают, губы обожжены его дыханием, а внутри все содрогается от разочарования.

Что сейчас произошло? Еще чуть-чуть и он бы меня поцеловал. А я… я бы ему позволила. Я сама этого хотела и потянулась! От осознания накрывает горячая волна стыда, и еще даже сильнее, чем утром.

Краем глаза я замечаю: Демьян тоже застыл. Стоит ко мне боком, опустив голову, упершись руками в столешницу. Его грудь тяжело поднимается, дыхание неровное. А у меня самой воздух то застревает где-то под ребрами, то вырывается короткими, сбивчивыми вздохами.

— Иду! — наконец отзывается «щедрость», повернув голову к окну.

Зажмуриваюсь, беззвучно чертыхаюсь про себя и пытаюсь совладать с накатившими эмоциями. Стыд, досада, испуг, обида — всего намешано. И только губы еще хранят тепло его дыхания… Это было так интимно. Так будоражаще!

— Миша… — тихо зовет Демьян.

Поднимаю на него глаза, все еще прикрывая пылающие щеки ладонями. Мажу взглядом по губам Демьяна и хочу огреть Артёма чем-то тяжелым. Зачем он вмешался!

— Жаропонижающее выпей и иди в кровать.

Я киваю вместо ответа. Мне сейчас трудно сосредоточиться на словах. И едва собираю мысли в кучу, все еще оглушенная тем, что едва между нами не случилось. — Тебе правда лучше отдохнуть, — добавляет он вполголоса.

Открывает рот, будто хочет еще что-то сказать, но лишь смотрит пару секунд, а потом и вовсе разворачивается и выходит на террасу.

Я остаюсь посреди кухни одна, не в силах пошевелиться. Не в силах осознать… что, возможно, Демьяна тоже ко мне тянет? Неужели ему действительно… хотелось меня поцеловать? Меня — саму обыкновенность.

«Хватит, Миша, успокойся», — одергиваю себя. Надо остыть. В прямом и переносном смысле.

Подхожу к раковине, подставляю запястья под холодную воду. Потом умываюсь. Постепенно дрожь уходит, дыхание выравнивается. Но внутри все еще штормит. От разочарования. Потому что я… хотела бы, чтобы…

Господи, да приди ты в себя, Миша. Где ты, и где он.

С улицы доносятся голоса Демьяна и Артёма. Они приближаются. А я сейчас вообще не готова их видеть, тем более делать вид, что все нормально. Вытираю руки о полотенце и почти бегом поднимаюсь наверх, в свою комнату.

Закрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной и зажмуриваюсь. В висках стучит кровь. Стоило Демьяну прикоснуться — и я потеряла голову. Будто на моих чувствах прибавили звук до предела. Даже страшно становится, насколько сильно он на меня действует.

Я падаю на кровать, уставившись в потолок. Остатки озноба сменяются жаром, потом снова озноб, потом опять жар… Меня так лихорадит от воспоминаний о Демьяне? Стоит закрыть глаза — перед ними снова возникает его лицо, темный взгляд, в котором я тону. А потом — Артём.

Ох, Артём… Ещё миг и я бы узнала, каково это, когда тебя целует мужчина, который тебе нравится. И, что самое невероятное, «щедрость» сам этого хотел… Или не хотел? Может, я это все выдумала?

14 глава

Сжимаюсь клубком, обнимая подушку. Надо успокоиться. Ничего же не случилось, по факту… Совсем ничего, кроме того, что я впервые ощутила, что значит тянуться к человеку всем существом. И прикосновения Демьяна… эти чувства внутри, будто тысячи бабочек вспорхнули одновременно… Прям как в маминых романах, которые Пётр хоть бы один положил в сумку.

Кажется, слабость все же берет верх: веки тяжелеют, мысли рассеиваются и я проваливаюсь в тяжелый, беспокойный сон.

…Опять ночь, темная дорога и эта девушка в белом. Лица не вижу, но всем нутром ощущаю исходящую от нее боль и отчаяние. И его так много, что мне самой будто еще хуже становится.

Но наутро я просыпаюсь бодрая и практически абсолютно здоровая. За окном сереет рассвет, а сердце колотится так, словно сейчас выскочит. Никогда еще сны не были такими реальными, как в этом месте. И ведь никакой наговоренной воды я вчера не пила…

Вспоминается внезапно слова Степаниды: «день летнего солнцестояния». Она вчера упоминала вскользь. И вот сегодня как раз этот день, самый длинный в году и самая короткая ночь. Может, поэтому я такая чувствительная, снятся кошмары и так реагирую на «щедрость»?

Тянусь к телефону на тумбочке, машинально проверяя время — почти шесть утра. И новое уведомление и сообщение. От незнакомого номера. С фото и короткой подписью: «Правда красиво?».

На снимке темная дорога уходит вдаль, а над ней огромная круглая луна, окутавшая все холодным серебристым сиянием. Небо почти черное, звезд не видно. Полнолуние во всей красе.

Прошивает сначала неверием, а потом отчаянием, почти таким же сильными, которое исходило во сне от той девушки. Выходит, 'щедрость уже уехал? Даже не попрощавшись? А я думала, еще успею увидеть его утром…

Пальцы дрожат, когда я набираю ответ. Не хочется показаться