Читать книгу - "Развод в 45. Его свадьба — моя работа - Виолетта Весна"

— А операционная часть?

— Работает. На тестовом банкете она обеспечила перенос программы после нарушения подрядчика. Мои замечания по её работе: конфликт интересов повышает репутационный риск; первоначально она недостаточно сообщала команде о неофициальных контактах. После письменной фиксации порядок соблюдается.

Я повернулась к нему. Мы договаривались называть конкретные действия, и он назвал. Но слово «риск» всё равно задело, потому что стояло рядом с моим именем в разговоре о должности.

Сергей Алексеевич спросил о публикации. Лада заранее подготовила справку: охват ограничен профессиональными сообществами, прямых запросов от прессы нет, одна потенциальная заказчица после личного просмотра сохранила предварительную дату.

— Если будет второй эпизод? — спросил он.

— Внешние комментарии ведёт Лада, — ответила Тамара. — По свадебному проекту введено присутствие второго сотрудника и письменное подтверждение изменений заказчицей.

— Можно передать встречи Алине?

— Можно, — сказала я. — Но за три недели до контрольной даты это увеличит риск потери деталей. Алина участвует во всех контактах и готовится вести отдельные мероприятия. Полное переключение сейчас не даёт преимуществ, кроме внешней видимости.

— А если Ракитина завтра изменит позицию?

— Тогда выполним её письменное решение и передадим контактную часть. Операционное руководство площадкой останется за мной.

Он просмотрел ещё два файла.

— Хорошо. До свадьбы — краткий отчёт раз в неделю. Любая жалоба клиента фиксируется в тот же день. Наталья Викторовна остаётся. Но мне нужна рекомендация Тамары Борисовны и технического директора по итогам каждой недели.

— Согласна, — сказала Тамара.

Я тоже согласилась. Контроль был неприятным, но понятным. Хуже было бы неопределённое обещание «посмотреть, как пойдёт».

Когда связь закончилась, Тамара закрыла ноутбук.

— Это не наказание, — сказала она. — Владельцам нужна видимость процесса.

— Мне тоже нужна видимость процесса, — ответила я. — Поэтому я принесу отчёт в пятницу.

— Отчёт принесёте, — сказала Тамара. — И ещё раз решите, готовы ли продолжать. Сергей Алексеевич вас оставил, но до конца испытательного срока больше двух месяцев. Я не могу обещать, что владельцы не изменят позицию после новой публикации.

— А если я передам клиентские встречи Алине сейчас?

— Вы хотите передать?

— Я хочу понять, считаете ли вы это разумным.

Тамара надела очки и открыла календарь.

— Разумным было бы назначить Алину с самого начала, если бы она имела ваш опыт. Сейчас она знает проект, но ещё не вела событие такого размера. Полная передача снизит один риск и создаст два: потерю деталей и сотрудника, который окажется под давлением без достаточных полномочий. Поэтому моё решение — оставить вас. Но если вы сами просите снять прямой контакт, я рассмотрю.

— Не прошу.

— Тогда не превращайте каждую проверку в вопрос о вашем праве здесь работать. Испытательный срок означает, что мы оцениваем вас. Он не означает, что решение уже принято против вас.

Я закрыла папку. Тамара не утешала и не обещала справедливость. Она сообщила предел собственной поддержки: факты, работа, процедура. На этом можно было строить.

Дмитрий собрал документы.

— Я останусь на пять минут, — сказал он Тамаре. — Нужно согласовать монтаж тестового освещения.

Я поняла, что разговор со мной откладывается, и вышла. В кабинете Алины проверила новые заявки, затем спустилась в зал. Через двадцать минут Дмитрий нашёл меня у временной сцены.

— Вы сердитесь, — сказал он.

— Вы наблюдательны.

— Из-за слова «риск»?

— Из-за того, что вы назвали меня репутационным риском перед человеком, который решает судьбу моей должности.

— Я назвал риском конфликт интересов.

— Сергей Алексеевич спросил про мою работу, и вы начали с конфликта.

— Я начал с того, что операционная часть работает.

— После технических решений. Потом сразу перешли к риску.

Дмитрий посмотрел на сцену, где двое рабочих измеряли расстояние между стойками. Он мог сказать, что я слишком чувствительна к формулировке. Игорь сказал бы именно это, добавив, что понимает моё состояние лучше меня.

— Вы правы, — произнёс Дмитрий. — Я сформулировал неточно.

Ответ сбил приготовленный аргумент.

— В чём именно?

— Я должен был назвать действия: неофициальный контакт Игоря, публикацию и отсутствие формальной жалобы. Слово «риск» позволило связать проблему с вами как с человеком. Я имел в виду ситуацию, но отвечаю за сказанное.

— Быстро вы согласились.

— Вы просили проверять ваши действия, а не семейное положение. Я согласился. Сегодня сделал не совсем это.

— И что теперь?

— В письменной рекомендации перечислю действия и ограничения. Без характеристики вашей устойчивости.

Мне не пришлось добиваться признания часами или доказывать, что я услышала именно то, что прозвучало. От этого злость не исчезла мгновенно, но стала соразмерной ошибке.

— Тогда будем считать, что спор принёс пользу отчёту, — сказала я.

— Только отчёту?

— А вы на что рассчитывали?

— На кофе в воскресенье.