Читать книгу - "Развод. Генерал, начинайте с нуля - Виолетта Весна"

называется заместитель директора по внешним вопросам. Просит ответить послезавтра.

— Ты уже отказался однажды.

— Он считает, что я неправильно понял ожидания. Прислал уточнение.

— Что изменилось?

Андрей перевернул лист. Имена организаций были закрыты. В письме перечислялись задачи: выстроить взаимодействие с региональными подразделениями, организовать серию личных встреч с руководителями, обеспечить сопровождение согласований и использовать «сформированный уровень доверия» для сокращения сроков.

Ни одна строка сама по себе не выглядела запретной. Компания могла законно взаимодействовать с органами и подавать обращения. Проблема находилась в ответе Мальцева на уточняющий вопрос Андрея.

«Формальные обращения у нас готовит юридический отдел. От вас нужен выход на уровень, где вопрос можно предварительно решить до движения бумаг. По двум регионам рассчитываем на ваши личные договоренности».

— Это уже прямее, — сказала я.

— Да.

— Твой юрист видел?

— Получил копию час назад. Сказал, что сначала нужно выяснить, входили ли эти организации в круг моих прежних полномочий, и отдельно оценить ограничения по трудоустройству. Я предоставлю перечень. Но дело не только в формальном согласовании.

— А в чем?

— Если убрать мои знакомства, должность почти исчезает.

— У нее остается юридический отдел и внешние отношения.

— И нет причины платить мне столько денег.

Я вернула лист.

— Какой вопрос ты задаешь мне?

— Никакой пока. Сообщаю обстоятельство, которое назвал причиной своего решения о разводе. И хочу, чтобы ты знала: предложение вернулось до окончания конкурса.

— Чтобы я не решила потом, что ты выбрал «ВолгаКонтур» из-за меня?

— В том числе.

— Ты уже выбрал?

— Да.

— Что?

— Отказаться.

— Тогда почему письмо еще лежит здесь?

— Я подготовил ответ. Сначала хотел проверить, не должен ли уведомить бывшее управление или комиссию только о факте предложения.

— Это скажет твой юрист. Я могу напомнить только об общем правиле: потенциальный работодатель должен знать последнее место службы, а конфликт с организациями проверяется до договора. Но я не знаю перечень твоих полномочий и не буду оценивать законность.

— Я этого и не прошу.

— Тогда отправляй ответ после консультации, не после моего одобрения.

Андрей убрал распечатку в папку.

— Я уже принял решение.

— Ты опять произнес эту фразу.

Он посмотрел на меня и коротко вздохнул.

— Верно. Попробую иначе. Я собираюсь отказаться. Если мой юрист увидит обязательную процедуру до ответа, сначала выполню ее. Тебя не прошу соглашаться.

— Так точнее.

— Медленнее.

— Иногда это цена точности.

Официант подошел принять заказ. Андрей выбрал воду, я — чай. Встреча не предполагала ужина, и он не стал задерживать меня предложением поесть вместе.

— Мальцев может спросить, участвую ли я в другом конкурсе, — сказал он. — Отвечу, что рассматриваю иные варианты без названий.

— Это твое решение и условия конфиденциальности. Наш клиент не публиковал список кандидатов.

— Чумаков знает меня публично.

— Он член комитета и подписал обязательство не раскрывать список.

— Понял.

Я спросила, не пересекалась ли московская компания с «ВолгаКонтуром». Андрей сказал, что по открытым данным нет, его юрист проверяет структуру собственников. Это был единственный факт, который мог затронуть конкурс. До подтверждения он обязался сообщить координатору о проверке.

— У нас все? — спросила я.

— По работе — да.

— А по личному?

Он задержал взгляд на моих руках. Кольцо все еще было на месте. До развода оставалось четыре дня.

— Хотел спросить, приедет ли Ксения к тебе утром седьмого.

— Поезд прибывает в восемь десять. Я встречу, отвезу домой. В ЗАГС она не идет. После регистрации она сама поедет к тебе, если вы так договоритесь.

— Она сама так решила?

— Да. Позвони ей и подтверди время напрямую.

— Позвоню.

— Еще что-то?

— Нет.

Мы расплатились каждый за себя и вышли. Андрей поехал к юристу, я вернулась в офис. Через два часа координатор получила уведомление: внешняя компания не связана с «ВолгаКонтуром», предложение не принято, кандидат сохраняет участие и график. Лариса переслала мне только последнюю строку как управляющему партнеру.

— Этого достаточно для проекта, — сказала Лариса, зайдя в кабинет. — В журнале будет факт альтернативного предложения, проверка на связь с клиентом и сохранение участия. Сумму и обязанности не заносим.

— Он показал мне письмо как супруге.

— Еще супруге.

— Да. Я не давала заключения и не советовала, принимать ли должность. Напомнила только, что ограничения проверяет его юрист и работодатель.

— Запишем и это. Не содержание совета, а границу.

Она открыла форму раскрытия и добавила дату разговора. Я подтвердила запись электронной подписью.

— Ты ему веришь? — спросила Лариса после закрытия рабочего файла.

— В чем?

— Что отказался не ради тебя.

— Он отказался до развода и не просил ничего взамен. Это факт. Мотив я проверить не могу.

— Но хочешь.

— Я всю жизнь проверяю мотивы людей по поведению. Сейчас мне нельзя превращать мужа в кандидата даже в собственной голове.

— А кандидата в мужа?

— Тоже.

Лариса села напротив.

— Хорошо. Тогда только рабочий вопрос. Если он снимется до следующего этапа, мы вернем часть стоимости оценки клиенту. Если останется, расход на внешний контроль растет. В обоих случаях бюджет выдержит.

— Остается. Координатор получил подтверждение.

— Значит, идем дальше.

Она ушла, а я вернулась к договору другого клиента. Через пятнадцать минут поймала себя на том, что перечитываю одну строку. Не потому, что хотела позвонить Андрею. Я пыталась решить, считается ли его отказ изменением, которого ждала. Пришлось признать простую вещь: считать еще рано. Один честный выбор не отменял папку на кухонном столе. Но он был сделан в условиях, где Андрей мог потерять деньги и не получить ничего от меня.

Я закрыла личные мысли вместе с окном почты и провела планерку. Команда обсуждала график следующих сессий, транспорт на терминал и доступ наблюдателей. В конце я напомнила: любые просьбы членов комитета изменить состав участников или материалы идут только через Ларису и юриста. Имя Андрея не звучало.

На следующий день Андрей направил Мальцеву письменный отказ. Я узнала об этом из копии, которую он прислал Виктории для имущественного дела: новая работа могла влиять на планируемый доход, но не на стоимость уже определенных активов. В отказе не было обвинений. Андрей написал, что предложенная роль основана преимущественно на неформальном использовании прежних контактов и не соответствует его профессиональным и правовым ограничениям.

Мальцев ответил одной строкой: «Сожалею, что мы по-разному понимаем ценность вашего опыта».

Андрей не спорил.

Я закрыла письмо. Отказ был сделан до итоговых баллов, до развода и до любой надежды на возвращение домой. Он мог остаться без обеих должностей.

Утром пятого ноября Чумаков прислал комитету предложение добавить в финальный рейтинг новый показатель: «внешнее влияние и устойчивые деловые связи».

Если бы его приняли, отказ Андрея от московской работы потерял бы смысл. Ему предлагали получить преимущество за тот же ресурс, которым он решил не торговать.

ГЛАВА 13.