Читать книгу - "Сказка и миф. Тайны народных поверий - Александр Николаевич Афанасьев"

как бы заступают место коней мифических. По известиям Гельмольда н Саксона-грамматика, в Арконе находился четыреголовый идол Световида (солнца): четыре головы его означали четыре времени года[260]. Недалеко от идола висели седло и мундштук, а подле капища стоял белый конь, посвященный этому божеству. Народ верил, что Световид по ночам садился на него, выезжал на врагов славянского племени и побивал их. Так вместо небесных коней, божество света стало употреблять для своих поездок обыкновенных лошадей. В нынешнем году сделалось известным ученому свету важное открытие Световидова истукана на Збруче. Истукан представлен с четырьмя лицами; все, что было посвящено Световиду Арконскому, на новооткрытом истукане изображено в рисунке; здесь встречаем, между прочим, изображение коня с подбрюшником[261]. Другие славянские кумиры также имели при себе священных коней, присмотр за которыми принадлежал жрецам; такие священные кони были в Штетине (вороной) и в Ретре. Это были кони вещие, то есть, которые могли предвещать будущее, и потому чрез посредство их совершался религиозный обряд гаданья. В Ретре для этого водили священного коня чрез вбитые в землю острия двух копий, перекинутых одно на другое. В Арконе втыкали в землю пред храмом три ряда копий, связанных попарно накрест, все три ряда в равном один от другого расстоянии. Совершив моление, жрецы с благоговением вели Световидова коня за узду из ворот храма к копьям, и когда конь переступал через них прежде правой, а потом левой ногой, это предвещало успех, и наоборот. Штетинцы клали наземь девять копий на локоть одно от другого; жрец, оседлавши коня, вел его за узду через копья три раза взад и вперед: если конь проходил, неспотыкаясь и неприкасаясь к копьям, это служило предвестием успеха и обратно. Следы такого гаданья, смысл которого объясняется только древним представлением обожествленных стихий конями, уцелели у славян до сих пор. Русские девицы, гадая о суженом, выводят лошадей из конюшни через оглоблю или через жердь: когда лошадь зацепится за оглоблю или жердь, это означает, что муж будет сердитый, злой, и девицу ожидает несчастное житье; а пройдет лошадь, незацепившись, муж будет хороший и житье счастливое[262]. Из этих гаданий родилась примета, что споткнувшийся конь предвещает беду. В одной песне мать, провожая сына, просит его возвратиться домой скорее. Сын отвечает:

Ой, рад бы я, матусенько, скорейше вернуться,

Да вже́щось мой вороненький в воротах зпоткнувся.

Но потом, утешая родных, отъезжающий говорит:

Ой не плачте, не журитесь, в тугу не вдавайтесь:

Заграв мой конь вороненький, назад сподевайтесь[263].

И у других народов были кони, присвоенные богам; они паслись в священных лесах, под непосредственным надзором жрецов. Гаданье лошадьми принадлежало славянам также наравне с другими народами. У германцев особенно было известно гаданье по ржанию лошадей, которое вместе с гаданьем по мычанью коров, употреблялось и славянами[264].

Другой животненный образ, который придавался стихийным божествам, был образ быка и коровы. Для племен пастушеских — а такими были все племена в отдаленную эпоху своего доисторическаго существования – скот означал богатство; он доставлял человеку пропитание и одежду; он доставлял земле удобрение и тем возбуждал ее плодородие; шерсть его сохраняет ту же теплоту, какая возбуждается лучами солнца, и домовой, представитель очага, согревающего избу, недаром является покрытым шерстью. Небесные светила и явления, заключая в себе источник теплоты, плодородия, а следовательно и народного благосостояния, в мифологиях различных народов были олицетворяемы быками, коровами, козлами и баранами. О подобных олицетворениях у славян сохранились свои предания; но особенно важно в этом случае свидетельство народных загадок, в которых все небесные явления метафорически называются быками и коровами. Так загадка: «лысый вил кризь (сквозь) забор дывится (смотрит, светит), означает месяц; загадка: «ихав чумак, тай став, бо волив потеряв», означает месяц, закрытый тучами; загадка: ревнув (крикнув) вил на сто гир, на тысячу городив», означает гром. Народная фантазия, сблизившая грохот грома с топотом коней, здесь сближает его с ревом вола. Как небесный свет молнии представлялся быком, так и земной свет огня и даже очаг; загадка: «бык железный, хвост кудельный», означает огонь и дым; загадка: «лежит бык, осмаленный бик (бок)», означает заслонку. Это мифическое представление было перенесено и на явления дневного света, и ночной темноты, зависящие от суточного обращения земли. «Лысый вил усих (всех) людей звив» говорит народная загадка о дне; «черная корова усих людей поколола» говорит загадка о ночи. Обе эти загадки произносятся еще так: «черная корова усих людей поборола, била (белая) корова усих людей позводила», то есть ночь усыпляет человека, а день пробуждает[265]. В связи с этой последней загадкой существует в нашем народе следующая знаменательная примета, которой до сих пор от души верят поселяне: когда вечером возвращаются с полей стада, то замечают, какая корова идет впереди всех и по цвету ее заключают о погоде будущего дня; белая, рыжая корова обещает день ясный, черная – пасмурный (небо будет закрыто тучами), а пестрая – несовершенно ясный и несовершенно пасмурный. Любопытно, что дневной свет или, правильнее, самое солнце, рождающее день, представлялось белым быком или белой и рыжей коровой. Такое обозначение цвета (масти) совершенно согласно с представлением дня и лета, золотогривым и белым конем, а ночи – инеегривым, и зимы – вороным конем. Один и тот же образ является символом и света и тьмы, только в последнем случае ему придавался черный цвет ночи. У египтян Озирис, бог солнца, представлялся светлым быком, а Изида, богиня ночного светила (луны) или самой ночи – черной коровой. В памяти нашего народа сохранились некоторые отрывочные предания о яром туре (светлом быке), мифическом образе солнца[266]. На Коляду, когда празднуют поворот солнца на лето, и когда наступает торжественный поезд этого светила на колеснице в теплыя страны, по вечерам поются в честь Тура песни, или пекут из теста коровок и овец, и подают их с другими припасами колядовщикам[267]. У некоторых славянских племен весенний праздник до сих пор называется Turica, в львовском номоканоне упоминаются языческие игрища Туры; летопись называет Турову божницу[268]. В народных русских сказках встречаем гнедого тура золотые poгa. Волошская сказка говорит о чудесной корове, которая рогами своими подвинула садившееся солнце снова на полдень[269]. Здесь ясно обозначилась связь образа коровы с солнцем.

Сказочных чудесных быков и коров, знают и финны, и скандинавы, и немцы, и народы восточные. Калевала рассказывает, что на свадьбу божественного кузнеца Ильмаринена, достали огромного быка: ласточке