Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

рукой. Второй лишь в самом конце подхватил под колени и опустил на пол.

– Сядь, – рявкнул и пошел к кровати.

Опаньки, а Пупсик-то явно не Пупсик. У меня глаза полезли на лоб, когда я оценила нехилое такое телосложение Пупсика-Елисея, небрежно завязывающего сдернутую с постели простынь вокруг бедер. Шкафчик рядом с этим бульдозером какой-то тумбочкой кажется.

– Качалочка? – спросила я, прикидывая приблизительную ширину плеч бульдозера и объем его бицепсов.

– Типа того, – развернулся он, включая свет прикроватной лампы.

И вот тут я притихла. Мамочки мои! Писец котенку. То есть мне. Договориться точно не получится. Даже если на колени упаду и буду обещать достать что угодно откуда угодно. Такие, как Пупсик, сами находят. Быстро, качественно и на глушняк. Я судорожно икнула, рассматривая лицо своей смерти. Мощный квадратный подбородок с ямочкой и щетиной, нос с горбинкой, явно ломаный не один раз, и серые глазищи, от взгляда которых захотелось закопаться под ковер, а лучше сразу под плинтус. Добавьте к этому шрам, идущий через левую бровь до середины щеки, и вы поймёте.

– Мама, – как-то жалобно простонала я, а он злорадно ухмыльнулся и кивнул на мою курточку:

– Раздевайся.

– Я… – проблеяла я, озираясь на спасительное окно.

– Давай-давай. Ты меня вдоволь поразглядывала, теперь моя очередь, – скрестив руки на груди, Пупсик глянул за мою спину и помотал головой. – Не выгорит, Забава. Там метров сорок пять, а я обязательно тебя подтолкну, если решишься. Легонечко так.

И судя по взгляду и ухмылочке этот гад сейчас совсем не шутит. Толкнет. Обязательно толкнет. Ещё и посмотрит на мой полет и на то, как я шмякнусь. Мрак.

– Даю минуту на размышление, – поставил окончательную точку под моим незавидным положением маньячелло и снова стал буравить взглядом молнию куртки.

– А может как-нибудь без интима договоримся, а? – спросила я. – Я же орать буду. Обязательно.

– Будешь, – кивнул он, захохотав. – Но не в этот раз. Время не трать в пустую.

– Ну ты же вроде нормальный мужик… Извини, а?

– Угу. Тридцать секунд.

– Я девственница! – выпалила я и снова не помогло.

– В заключении патологоанатома попрошу сделать акцент на столь важном факте. Десять секунд.

– Елисей… – проканючив имя и захлопав ресничками аля котик из Шрека, посмотрела на непрошибаемое лицо и вздохнула. – Ни хрена ты не царевич, Елисей.

– Да и ты ни хрена не царевна.

– Ну да, – кивнула я и медленно потянула застёжку куртки вниз.

Скинула ее на кресло, стоящее рядом, снова попыталась разжалобить безчувственное бревно в простыне, и понурила голову. Вляпалась ты по самое не балуй, Забава. Фоток нет, флешки нет, сейчас ещё и трахнут с особым цинизмом. Оставшись в одних трусиках и лифчике, я набрала полную грудь воздуха и сделала шаг навстречу неизбежному. А неизбежное как-то незаметно для такой комплекции сместилось за мою спину и стало выворачивать карманы и ощупывать швы на одежде. Дважды. И вот это было странно, как минимум.

– Волосы подними и обернись – скомандовал бульдозер.

– Что, не нравлюсь? – съязвила я. На что в ответ прилетело глухое:

– Заглохни и делай то, что сказали.

– Да пожалуйста.

Я фыркнула, забирая свою гриву повыше, и окончательно запуталась. Быстрыми прикосновениями Пупс ощупал границу волос, расстегнул крючок лифчика и снова застегнул его обратно, а потом оттянул край трусиков и отпустил.

– Развернись.

– Все таки нравлюсь?

Ох, вот как попрет из меня, так хоть стой, хоть падай. Но шкафелло-маньячелло лишь легонько хлопнул ладонью по лбу, призывая замолчать, и снова начал прощупывать швы лифчика. Подозрительно хмыкнул и без зазрений совести заглянул в трусы.

– Одевайся.

– А?

– Быстро.

– Ну ладно. Если ты так просишь… – елейно пропела я и надула губки. – А я-то уже Бреда Пита представлять начала, чтобы уж хоть так…

– Довыеживаешься.

Бросив мне вещи, Елисей поднял с пола мой мобильный и быстро набрал на нем свой номер – вряд-ли так случайно совпало, что после нажатия кнопки вызова в номере начала раздаваться мелодичная трель откуда-то из-под кровати, а потом оборвалась.

– Оделась? – спросил он, сунул в руки телефон, камеру и вытолкал в коридор, одарив напоследок своим обворожительным оскалом и не менее обворожительным, – Свали.

2

Два дня я честно морозилась в своей квартирке, шарахаясь от каждого звука доносящегося из-за двери. После того, как меня вытурнули из номера отеля, я драпанула вниз с такой скоростью, что портье в холле не успел договорить: «До свидания». Ага. Хренушки вам, а не ещё одно такое свидание. Пропетляла три квартала, путая след, и в итоге заблудилась сама. Кто ж знал, что в центре такая угребищная планировка, и за видимым лоском высоченных небоскребов прячутся привычные девяти- и пятиэтажки панельных домов, а за перепрыгнутым забором начнутся настоящие джунгли из гаражей и складов непонятного назначения и происхождения. Только оказавшись там, я выдохнула более-менее спокойно и стала разбираться куда ж меня занесло. И ведь занесло. Прямо в распростертые лапы трёх гопников, решивших тут побаловаться дешёвым пивчанским под извечные семечки. Вот их мне только и не хватало для полного счастья. Гопников, а не семечек, естественно. Ну и арматурины, которую я вытащила из первой кучи металлолома.

– Ну давайте, голуби сизокрылые. Подходи по одному. Покурлыкаем!

И уж что-что, а откурлыкала бы я их от всей своей души. «Никон» с объективом тянули на двести тысяч с хвостом, и прощаться с ними я не намеревалась. Даже если бы и пришлось потом навестить друга, а по совместительству хирурга, Пашку. Он бы меня откачал и собрал из кусочков в случае чего, но этого случая не случилось. Гопасики остатками недотравленных алкашкой мозгов оценили мой настрой и кривую арматурину, а потом сложили один плюс один и, пообещав выцепить и совершить что-то очень неприличное со мной, все же свинтили в туман. Точнее, в ближайший полуразвалившийся склад. А я рванула обратно через забор и без раздумий вызвала такси, огорошив бабульку с лавочки вопросом: «Здрасьте, а вы не подскажете, где я сейчас нахожусь?»

И вот теперь два дня, как узник замка Иф, шарахаюсь по квартире, растягивая скудные запасы из холодильника на подольше. Ну не умею я делать запасы. Не умею и не к чему. Даже любимые макароны и те не покупаю по акции тележками, чтобы потом не тащиться до дома, сгибаясь под тяжестью сумок. Пачку, две и хватит. У меня магазин через двор, если что. Крышу с балкона видно. И вот ее-то я как раз и изучала, прикидывая хватит ли мне картофелины и двух сушек, чтобы ещё один день никуда не выходить. Кто знает этого маньячеллу? Вдруг с утра проснулся и решил все таки наказать? Хотя за что? Сам забрал флешку. И сломал.

– Гад! – выплюнула я тихонечко ругательство, будто этот Пупсик-Елисей мог услышать, и ретировалась с балкона в комнату под прикрытие, а точнее прямиком в шкаф-купе.

Писец – животное, поселившееся рядышком и никак не выпускающее из своих цепких коготков. Осталось только начать стучать зубами и молиться, но почему-то вместо молитв и просьб о прощении у меня в голове возник крайне дурацкий вопрос – влез бы в этот шкаф тот шкаф. Который Пупсик. И что-то мне подсказывало, что, если бы и влез, то потом шкаф, который купе, можно будет выкидывать. Треснет бедолага по швам, как моя юбка на заднице Маринки. А корма у нее о-го-го. От таких сравнений я захохотала и даже совершила короткую перебежку до кухни. Посмотрела на компьютерную мышь, которую Пашка притащил и привязал к полочке с намеком, и все же решила рисковать. Правда теперь уже с оглядкой. Вытащила из шкафа самые несуразные вещи: спортивки, безразмерную толстовку – опять же принесенную Пашкой, – и темные очки. Класс! Гопница-стайл. Фиг кто узнает. Ну и бандану, оставшуюся с ремонта, на голову намотала. На неотстиравшиеся пятна краски я вообще внимания не обратила – они только дополняли образ тютюкнутой на всю голову любительницы пивчанского. Кстати, да! Возьму бутылочку мартини и Пашку позову, если не на смене. Сто лет не собирались. Заодно и толстовку верну. Вот так!

Ох и на что я рассчитывала, когда все это напяливала? На то, что никто на меня внимания обращать не будет. Так? Так. Ау, люди, что ж вы тогда на меня пялитесь-то? М-да.