Читать книгу - "О злых и раздражительных детях - А. Мартэн"

держать себя хорошо. Тогда они легко добиваются расположения окружающих и очень ловко выходят из затруднений. Когда же их уличать в какой-либо проделке, они пишут письма, полные раскаяния, дают торжественные обещания исправиться — и все это без малейшей искренности или без всяких усилий над собою при первом представившемся случае“.

Но, где же у детей, изображенных английским психиатром, — зачатки помешательства? На чем основываются, приписывая безумию их умственную запоздалость и темные стороны их характера и поведения? Ответить не трудно: они основываются, ответим мы, на изумительных совпадениях, весьма характерных при сравнении с достоверным сумасшествием, затем на сведениях относительно родственников больных детей, при чем часто у последних оказывается в роду или нервная припадочность, могущая переходить в безумие, или нередко прямое помешательство. Опытный глаз, по известным признакам физического строения и состояния здоровья, узнает душевно-больного, да, наконец, дети с вышеуказанными свойствами, становясь взрослыми, часто обнаруживают себя определенным образом. Многие из таких жертв своего физического и душевного сложения, если не гибнут вскоре, то попадают в тюрьмы и больницы.

II.

По мнению психиатров, — и я думаю, что они правы в этом отношении, — кроме настоящего безумия и полного здравия души, существует еще известное переходное, смешанное состояние, в котором живет и действует бо́льшая часть людей, обыкновенно называемых маниаками, чудаками, „странными“, и особенности их поведения часто объясняются органическими свойствами этих людей. Но указанные границы между умопомешательством и душевным здоровьем довольно легко переступаются, в особенности в сторону безумия. Отсюда прискорбные поступки, которые относить к порочности или недостатку воли, между тем как единственным виновником на деле бывает нервная система.

Из запаса моего личного опыта могу сообщить следующий интересный случай подобного рода. У меня, когда я был преподавателем одной средней школы, в классе был ученик посредственных способностей, по ничего ненормального не обнаруживавший. Он принадлежал к достаточной, образованной и уважаемой семье. Мне не приходилось упрекать мальчика за поведение: он был вежлив и смирен. Но что останавливало мое внимание на нем — это какое-то судорожное подергивание рта, которое вообще наблюдалось мною довольно редко. И вот совершенно неожиданно ученика этого уличают в целом ряде краж. Расследование дела показало, что мальчик получал от родителей вполне достаточные для его лет суммы на мелочные расходы, что ни в училище, ни вне училища никаких особых расходов ему не предстояло, и что деньги, добытые путем разных краж, мальчик бережно копил в ящике, при чем отдельные суммы были завернуты в бумагу, на которой точно указано, когда именно было совершено данное воровство. Так как кражи были произведены со взломом, дето передали в суд. Несчастный отец обратился за помощью к адвокату, славившемуся блестящим талантом, а по совету последнего — и к двум знаменитым психиатрам. Хотя последние указывали на то, что в родне обвиняемого были душевно-больные, что сам он в детстве болел тяжелою формой тифа, что однажды товарищ ударил его ножом по голове, без всякого серьезного к тому повода, и в особенности на то, что проступки обвиняемого удивительно напоминают, по своим признакам, действия помешанных, одержимых так называемой клептоманией (болезненная наклонность к воровству), суд вынес обвинительный приговор.

Несмотря на это решение, я ни на минуту не сомневался, что тут произошла судебная ошибка, и что мой ученик был только клептоман. Но суд в то время — это было лет тридцать тому назад — не признавал клептоманию болезнью. Он посмотрел на подсудимого просто, как на порочного юнца, которого может исправить только тюрьма. И лишь после того, как он в тюрьме обнаружил несомненные признаки умственной ненормальности — его перевели в больницу для душевно-больных, а оттуда отдали отцу.

Подобные дети и даже с более ясно выраженными признаками болезненности часто делаются жертвами незнания. „Этим детям, — говорит тот же Маудсли, — потерпевшим неудачу в обыкновенных школах, приходится, на свое несчастье, попадать в руки лиц, будто-бы обладающих особыми средствами исправлять и обучать самых необузданных субъектов, путем суровых мер и сурового режима. На самом деле, однако, эти меры и этот режим, как доказано опытом, в большинстве случаев еще более ухудшают душевное состояние несчастных. Терпение, снисходительность, кротость и подбадривание, хороший порядок и разумные привычки, подходящие телесные упражнения, правильный надзор здравомыслящего лица — вот лучшие средства в таком деле. Прежде всего, не следует добиваться от подобных существ, дурно организованных, той степени духовного развития, которая для них недоступна. Все такие указания очень важны для педагога“.

Несмотря на усиление в наши дни душевных болезней — что́ объясняют частью мозговым возбуждением, растущим вместе с поступательным движением цивилизации, частью алкоголизмом (пьянством), — число детей, у которых безумие скрывается под видом порочных проявлений, все-таки не велико. Но существуют другие виды болезни нервной системы, и они очень распространены, в особенности в городах.

И тут гуманное обращение необходимо прежде всего.

III.

Всем известно, что, при самом незначительном ухудшении здоровья, состояние тела сказывается ежеминутно и духовными проявлениями. Сплошь и рядом разыгрываются такие сцены: ребенок, едва вышедший из пеленок, волнуется, плачет, кричит без всякой видимой причины; отец сердится, мать прибегает к ласкам; но ни ласки, ни угрозы не действуют. Дитя продолжает шуметь. Объясняется это просто — недомоганием, которого не подмечают и не понимают родители.

Руссо утверждал даже, что ребенку, с самых первых дней жизни, портят характер обычаем пеленать. В сочинении Руссо „Эмиль“ находятся превосходные страницы о предрасположении маленьких детей вспылить, капризничать, злиться. По мнению Руссо, это не должно относить к недостаткам характера, не следует исправлять строгостью; напротив, тут необходимо прилагать возможную заботливость, ибо все дело заключается в нездоровье.

Лучшее средство развивать в детях буйную страстность, это — пускать в ход неразумную строгость. Руссо советует также удалять от детей с крайнею внимательностью всех лиц, которые досаждают ребятам, раздражают их, приводят в нетерпение; лиц, которые „во сто раз опаснее, вреднее для детей, чем суровость погоды, природные бедствия“. Учитель должен иметь точные понятия о влиянии физической природы на духовную и знать о тесной связи, существующей в некоторых отношениях между школьною гигиеною и детским воспитанием. Я убежден, что трудности, представляемые школьной дисциплиной, зависят главным образом от того, что руководители пренебрегают самыми внятными правилами гигиены. Слишком высокая или слишком низкая температура класса, душный и испорченный воздух отражаются па дисциплине. Скученность, недостаток телесных упражнений, отсутствие свежего воздуха, в конце концов, отзываются на расположении духа, порождают какую-то внутреннюю тягость; эта душевная стесненность может обостриться и выразиться в серьезных проступках, в стремлениях к неповиновению. И