Читать книгу - "Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов"

2-й Украинский фронт Конева, нанося главный удар в направлении Звенигородки. 1-й Украинский фронт Ватутина перешел в атаку на сутки позже.

27 января противник предпринял яростные контратаки на флангах наступавших советских войск, пытаясь отрезать вырвавшиеся вперед подвижные соединения 5-й гвардейской и 6-й танковой армий от основных сил и ликвидировать прорыв. Однако командование 1-го и 2-го Украинских фронтов, быстро подтянув к флангам артиллерийские и танковые части и соединения, при поддержке авиации отбило контратаки.

Части Манштейна были сметены вторыми эшелонами фронтов, 1-й и 2-й Украинские фронты соединились и завершили окружение корсунь-шевченковской группировки.

Манштейн не только по этому поводу, а вообще о боях после Курского сражения фактически высказывает в своих воспоминаниях весомый комплимент Сталину: «Мы, конечно, не ожидали от советской стороны таких больших организаторских способностей, которые она проявила в этом деле, а также в развертывании своей военной промышленности. Мы встретили поистине гидру, у которой вместо одной отрубленной головы вырастали две новые».

Здесь было бы уместно напомнить Манштейну высказывания Гитлера и командования немецкой армии начального периода войны, когда они громко кричали на весь мир, что Красная Армия уже уничтожена, что техника ее истреблена, что руководят соединениями и частями бездарные командиры и что вообще война через несколько недель будет победоносно закончена. А вот теперь такое любопытное признание одного из ведущих, я бы сказал, наиболее талантливых полководцев немецкой армии.

Силы нашей армии и производственные мощности промышленности действительно с каждым годом войны не снижались, а, наоборот, увеличивались, что особенно проявилось в боях, о которых мы сейчас говорим.

После того как кольцо окружения замкнулось, уничтожение окруженной группировки, как говорится, было «делом техники». Опытные командующие фронтами Ватутин и Конев, руководившие действиями этих фронтов, уже умели это делать и за короткий срок создали как внутреннее, так и внешнее кольцо окружения, понимая, что противник предпримет все возможное для того, чтобы выручить окруженных ударом не только извне, но и изнутри кольца. Кстати, в окружении оказались силы немалые: 10 дивизий и одна бригада, всего около 80 тысяч солдат и офицеров, 160 орудий и более 230 танков. Было кому и командовать, и организовывать прорыв: два штаба корпуса, восемь штабов дивизий, да еще и мощная танковая дивизия СС «Викинг».

8 февраля в 15.00 наши парламентеры через командующего Стеблевским боевым участком полковника Фукке вручили ультиматум окруженному противнику.

Парламентеры возвратились и сообщили, что ответ будет дан немецким командованием 9 февраля в 11.00.

Кроме этого ультиматума, было отпечатано много листовок, и они разбрасывались над окруженными частями. Но немцы не сдавались. Гитлер не давал разрешения на капитуляцию, держал части в окружении до последнего, не разрешал покидать занимаемые позиции, с которых он все еще надеялся восстановить положение на Днепре.

В указанный час немцы, со свойственной им педантичностью, ответили на ультиматум. Командующий окруженной группировкой генерал Штеммерман сообщил, что он отклоняет этот ультиматум и сдаваться они не намерены.

12 февраля представитель Ставки Жуков доложил Сталину о том, какие попытки предпринимает противник для деблокации окруженных с внешней стороны и изнутри, какие идут тяжелые бои, и о том, что противнику удалось со стороны внешнего кольца продвинуться до 10 километров навстречу окруженным и их разделяет сейчас до 12 километров.

Сталин сказал:

– Конев предлагает передать ему руководство войсками внутреннего фронта по ликвидации корсунь-шевченковской группы противника, а руководство войсками на внешнем фронте сосредоточить в руках Ватутина.

– Окончательное уничтожение группы противника, находящегося в котле, дело трех-четырех дней, – ответил на это Жуков, – а передача управления войсками 27-й армии 2-му Украинскому фронту может затянуть ход операции.

– Хорошо, – сказал Сталин. – Пусть Ватутин лично займется операцией 13-й и 6-й армий в районе Ровно – Луцк – Дубно, а вы возьмите на себя ответственность не допустить прорыва ударной группы противника на внешнем фронте района Лысянки.

На этот раз Сталин не посчитался с мнением Жукова, и через несколько часов из Ставки пришла директива, в которой были такие пункты:

1. Возложить руководство всеми войсками, действующими против корсуньской группировки противника, на командующего 2-м Украинским фронтом с задачей в кратчайший срок уничтожить корсуньскую группировку немцев…

2. Тов. Юрьева (псевдоним Жукова) освободить от наблюдения за ликвидацией корсуньской группировки немцев и возложить на него координацию действий войск 1-го и 2-го Украинских фронтов с задачей не допустить прорыва противника со стороны Лысянки и Звенигородки на соединение с корсуньской группировкой противника…

Прочитав эту директиву, Ватутин очень расстроился и обиженно сказал Жукову:

– Товарищ маршал, кому-кому, а вам-то известно, что я, не смыкая глаз несколько суток подряд, напрягал все силы для осуществления Корсунь-Шевченковской операции. Я тоже патриот своего фронта и хочу, чтобы столица нашей родины Москва отсалютовала бойцам 1-го Украинского фронта.

Жуков был, несомненно, тоже удручен таким отношением, но все же сказал Ватутину:

– Николай Федорович, это приказ Верховного, мы с вами солдаты, давайте безоговорочно выполнять приказ.

Фельдмаршал Манштейн уже имел опыт не только ведения крупных наступательных операций, но и выручки окруженных; под Сталинградом, как известно, он организовал группу «Гот», в которой были 4 танковые дивизии, одна моторизованная и 9 пехотных дивизий. Но там ему выручить армию Паулюса не удалось. Теперь вот, учтя все свои накопившиеся знания, Манштейн опять пытался вызволить окруженную группировку. На этот раз в его распоряжении был еще более мощный кулак – 9 танковых и 6 пехотных дивизий. Гитлер послал окруженным телеграмму: «Можете положиться на меня, как на каменную стену. Вы будете освобождены из котла, а пока держитесь до последнего патрона».

Окруженные действительно действовали очень активно. Им удалось прорваться в район Шендеровка, Новая Буда на участки 27-й армии и 1-го Украинского фронта. 12 февраля в полночь Сталин позвонил Коневу. Он был очень раздражен и спросил:

– Как же это вы там допустили прорыв? Мы на весь мир сказали, что в районе Корсунь-Шевченковского окружена группировка противника, а у вас, оказывается, она уходит к своим.

Из воспоминаний маршала Конева: «По интонации его голоса, резкости, с которой он разговаривал, я понял, что Верховный Главнокомандующий встревожен, и, как видно, причина этого – чей-то не совсем точный доклад.

Я доложил:

– Не беспокойтесь, товарищ Сталин. Окруженный противник не уйдет. Наш фронт принял меры. Для обеспечения стыка с 1-м Украинским фронтом и для того, чтобы загнать противника обратно в котел, мною в район образовавшегося прорыва врага были выдвинуты войска 5-й гвардейской танковой армии и 5-й кавалерийский корпус. Задачу они выполняют успешно.

Сталин спросил:

– Это вы сделали по своей инициативе? Ведь это за разграничительной линией фронта.

Я ответил:

– Да, по своей, товарищ Сталин.