Читать книгу - "Хан Магаданский - Константин Константинович Костин"

- Эргэдэ-хан! – Егор Ершов снял шапку, видимо, в силу особенностей здешнего чинопочитания. Будь ты хоть сколь угодно богатым купцом, а разговаривая с боярином, и уж тем более – с князем, к которому хана можно приравнять, шапку будь добр скинь, - Требую справедливости!

Ну, все ж таки жизнь в городе, где твоя семья – цари и боги, накладывает свои особенности. Другой князь, да даже и боярин, только услышав «Требую…!» от какого-то купчишки, послал бы его по кочкам и буеракам. Ну ладно, я хан добрый, где-то даже прогрессивный, да и мне просто уже любопытно – чего ему за справедливость такая понадобилась. Вроде мои люди никого в городе не обижали, в драки не встревали, даже выпивали в меру. Причем не в здешнюю меру, которая объемом с хорошее ведро, а вполне себе умеренно.

- Обесчестили, Эргэдэ-хан! – взвыл Ершов, кланяясь в пояс, - Опозорили! Честную женщину! Вломились среди ночи!

У меня закрались смутные подозрения… Которые вступили в некий конфликт с существующей действительностью. Но что за подозрения и в чем конфликт – мозг сформулировать не успел.

- Жену моего брата!

Группа поддержки завывающего Ершова молчала, выражая поддержку хмурыми взглядами и невразумительным хмыканьем. А также саблями, кои находились в ножнах, но руки бойцов недвусмысленно лежали на рукоятях. Бойцы Ершова даже одеты были однотипно, в одинаковые кафтаны серо-зеленого, ершиного, хе-хе, цвета. Видимо, купцы на Руси обнаглели до такой степени, что начали заводить свои собственные, типа стрелецкие отряды… Так, великий хан, не растекаемся мыслями, вернемся к претензиям.

Жену купца Ершова я смутно помню, гуляла по рынку. Такая… корпулентная дама… НЕ уверен, что слово «корпулентная» именно это означает – мою оценку по литературе сами угадаете - но мне кажется, что оно здесь подходит. Не толстая, просто объемистая. Так что, в какой-то мере я Ржевского – а кто у меня еще в отряде специалист по чужим женам? – прекрасно понимаю. Он, конечно, больше на молоденьких женах, сестрах и дочках специализируется, но в этом плане он человек разносторонний, так что мог и милфу соблазнить. Вот только…

- Один из твоих людей, прозванием Ржевский! Отдай его для справедливого наказания! А то мы до самого царя-батюшки дойдем!

Я посмотрел на Ржевского. Ржевский посмотрел на меня со сложным выражением на лице. Потом перекрестился:

- Великий хан, чем хочешь поклянусь – не трогал я жену Ершова-старшего! Он же ревнив, как бес, ее всегда под сопровождением держит, только в опочивальне одна и остается. А та - под самой крышей, окно на высоте пяти человеческих ростов, никак не меньше…

Тааак.

- А ты откуда такие подробности знаешь?

- А… - осекся Ржевский, - Э… Люди рассказывали…

- Там что, весь город к ней в спальню мечтает залезть и планы строит, как туда пробраться?

Ершов озадаченно выслушал наш разговор – он велся на телеутском, так что купец ничего не понял – потом ему надоело и он решил вмешаться:

- Видели его, когда он со двора нашего бежал! Это ж надо – по стене, как кот блудливый, взобрался! Да потом по ней же и спустился, когда свое черное дело сделал!

- Ну-ка спроси у него, откуда они твое имя-то знают?

- Да не я это был!

- Ты спроси, спроси.

В общем, со слов Ершова, раскололась сама «обесчещенная». Мол, так и так, пробрался под покровом ночи, напугал, но потом совратил речами своими сладкими, воспользовался минутной слабостью невинной женщины, но, так как она женщина приличная, и с незнакомцем в постель не ляжет, то она предварительно узнала имя ночного гостя. Ржевский, мол, Александром зовут, дворянин псковских земель.

Ржевский перекрестился еще раз:

- Великий хан, чем хочешь клянусь…

- Спроси, они смогут опознать виновного?

- Как есть, Эргэдэ-хан, - перекрестился уже Ершов, выслушав вопрос, - Сам, своими глазами того мерзавца видал!

Я выпрямился в седле, торжественно указал рукой на своего поручика и произнес:

- Ржевский!

- А? – переспросил купец с отвисшей челюстью.

- Великий хан говорит, что Ржевский – это я.

- А ты Ржевский?

- Он самый. Александр, из псковских дворян.

- Вр… Не может быть! Того я сам, своими глазами видал – не ты это!

- Так, может, кто-то моим именем представился, а ты тут уже и крик поднял, честных людей обвиняешь?!

Ершов почесал затылок:

- Может, оно и так, конечно… Тогда, значит, ошибка вышла, напраслину мы на тебя возвели…

- Скажи еще спасибо, - подбоченился Ржевский, глядя на потухшего и поникшего купца, - что хан милостив и отходчив. А то не сносить бы тебе головы за такие облыжные обвинения. Ступайте, среди других того ухаря ищите.

Мы, посмеиваясь, посмотрели, как отряд мстителей за поруганную честь возвращается в город, затем я повернулся к Ржевскому:

- Ну и где он?

- Кто, великий хан?

- Соблазнитель честных жен, кто. Милославский где?

У меня в отряде только два братца-акробатца, которые могли отправиться по чужим женам. И только Милославский достаточно ловок, чтоб по стене в спальни лазать, Ржевский для этого чуточку тяжеловат.

- Потом нагонит, - вздохнул поручик, - Он по другой дороге поскакал, чтобы погоню со следа сбить, когда те за магаданским ханом двинутся.

- Ладно хоть, - вздохнул я, - твоим именем догадался назваться. Чего б вообще чужое не придумать.

- Так мы, великий хан, с ним договорились именами друг друга назваться, когда к женам… Э…

- Тааак. То есть, пока он у жены Ершова Ржевским представлялся, ты в другой кровати Милославским числился?

- Ну да. Но сработало же!

Я вздохнул:

- Хоть тебя злобный муж не догнал…

Взгляд моего поручика вильнул.

- Ржевский.

- Да, великий хан?

- А ты у чьей жены был? – с подозрением спросил я.

- Да… вот… у жены Ершова-младшего и был…

Я взвыл. Дурдом!

Как будто откликнувшись на этой вой ко мне подошла спрыгнувшая с повозки часть гарема.

- Хан, - произнес голос Оки из-под паранджи, - хочу предупредить тебя.

- О чем? – насторожился я.

- Волками тут пахнет. Оборотнями.

- Они где-то рядом? – я сразу понял, что волкодевочка не имеет в виду себя и своих сородичей из моего каравана. Местных, русских, злобных, имеющих на меня не один зуб, а целую челюсть.

- Н-нет… Слабый запах, в воздухе висит, будто мимо пробегали.

- А где ты его