Читать книгу - "Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак"

— У меня такой есть, но он с детства на нём не разговаривал. А что он сказать-то должен?

— Ничего особенного, Джорах. Просто наш кхал — кочевник, хоть и хреновый. А кочевников мы уважаем, поэтому кровь проливать не будем. Но спину сломаем, пусть не переживает. Сломаем так, чтобы остался жив и познал радости аутофелляции.

Глава 48 - Продажа родственников, бег со змеями и воспоминания о когтях смерти.

Кто в своей жизни может похвастаться, что поймал целого кхала? Я. Но такое я никому не рекомендую — не по причине сложности подобного предприятия, а по причине последствий.

На что мы надеялись, когда его ловили? На то, что тот в приказном порядке раздаст всем указания выпустить нас из руин и за попытку рейдерского захвата имущества выплатит нам компенсацию. А на деле кхал остаётся кхалом, пока не побеждён в бою. Стоит хоть один раз оступиться, проиграть, проявить слабость — и всё, кхаласар рассыпается, и каждый берёт столько власти, сколько способен удержать. Для нас это означало только одно: из одной понятной, но решаемой проблемы возникнет множество проблем сразу на пустом месте. Вот как сейчас, когда Бхарбо нам это рассказывал.

Хотя чего он пугается? Вот я знал одного гуля — чудеснейший человек, приятный в общении и невероятно вежливый. До войны работал инструктором по йоге и эластичность с гибкостью сохранил, практиковал аутофелляцию и горя не знал. Убеждал, что идейный последователь первородного греха («задуши змею») гораздо счастливее, чем тот, кто тратит время на женщин и их охмурение. Правда, у него в подвале был своеобразный гарем из тех, кому не повезло поддаться на его обаяние, и там были в основном гордые носители Y-хромосомы. Что стало с тем гулем, когда я освободил гарем, я не знаю, но думаю, что ничего хорошего. Кажется, того парня звали Зед.

В общем, наш кхал очень серьёзно испугался, что придётся удовлетворять собственный бибус орально, и всерьёз включился в решение уже общей проблемы. Всё это затруднялось тем, что наш переводчик Марк — один из Безупречных, взявший моё имя, — почти забыл родной язык, и перевод у нас шёл методом испорченного телефона. Но с горем пополам мы примерно сообразили, что нам делать с кхалом: просто вернём его обратно.

Не, ну а что, план хороший. А если он чего-нибудь с собой принесёт из руин, то покажет что-то вроде: «Меня призраки хотели в плен взять, но я загрыз их и вернулся к вам». Была только одна проблема: Бхарбо — дотракиец. Они не держат слово перед оседлыми, только перед своим кхаласаром, и ему ничего не помешает напасть обратно, как только мы выйдем из укрытий. Но меня Бхарбо считал чем-то вроде колдуна или демона — в общем, неважно. Я отвёл его в сторонку, показал, что смогу застрелить его с расстояния пяти сотен метров так, что он даже не заметит, и отпустил восвояси.

И, что удивительно, Бхарбо сдержал слово: испугавшись меня или подумав «да ну их на***» — неважно, главное, он свалил.

Ну а мы все остались на карантине, чтобы никто из нас не подцепил заразу из Крояне. Я разделил весь лагерь на группы по десять человек и регулярно проверял каждого на признаки болезни; еду и воду носил только один из десятки. На седьмой день я уже примерно понял, что моё решение не заходить вглубь руин было правильным, раз никто не заболел и конечности у всех были целы.

Но ещё мы занялись другим жизненно необходимым вопросом — амортизацией повозок. Рессоры и подвеска — наше всё. Пустили часть трофеев на это дело, благо пружина делается просто, особенно в походной кузне. Теперь обозники не будут злыми как черти.

Мы попрощались с Крояне и выдвинулись в сторону Селориса. Однажды вечером у меня состоялся занимательный диалог с сиром Барристаном и братьями-енотами:

— Сир Иувар, что это у вас за доспехи?

— Ну... это не совсем доспехи, сир Барристан. Это больше защитный комплекс.

— Не понимаю.

— Хорошо, объясню по-простому. Доспехи дают пассивную защиту только от физического урона...

— Что значит физического?

— Нельзя проткнуть, порезать, ударить и так далее, сир.

— Спасибо, лорд Джорах. Извините, что перебил.

— Ничего. Так вот, моя броня защищает меня не только от ударов, но и от вредных веществ, которые могут быть в воздухе. Две небольшие коробочки по бокам, ниже носа у меня на шлеме — это фильтры, которые чистят воздух и позволяют мне дышать без вреда, кроме того, она позволяет мне дышать под водой определённое время. Сами доспехи сделаны под меня и принимают форму моего тела, чтобы я не уставал во время марш-бросков. Плюсом она контролирует температурный режим, чтобы я не перегрелся и не замёрз.

— Это дар ваших богов?

— Нет, сир. Творение рук человека.

— Разве человек способен создать такое чудо?

— Вы не представляете, на что способен человек. Просто поверьте: если человечество ставит перед собой задачу, то мы буквально можем свернуть горы, повернуть реки и взлететь выше неба.

— Летать? Словно драконы?

— Выше, сир Барристан, — я указал на ночное небо над нами. — Как вы думаете, что таит в себе небо?

— Царство Богов.

— Нет, сир. Джорах, ответишь?

— Я до сих пор не верю, что то, что ты нам рассказывал во время обучения, — правда. Это... я просто не верю, что там что-то есть.

— И всё же озвучь рыцарю.

— Сир, звёзды на небе — это не звёзды, что венчали корону Хугора, как говорится в Семиконечной Звезде. Это светила, как наше солнце, что утром осветит наш путь. И, возможно, вокруг каждого такого солнца крутится мир, который, возможно, населяют такие же люди, как мы, или непонятные нам существа.

Рыцарь притих. Возможно, не стоило портить ему картину мира, но во время нашего путешествия тот проявлял невиданный интерес к знаниям. Сир Барристан активно изучал вместе с нами низкий валирийский, приобщался к математике, учился первой медицинской помощи, пересмотрел свои взгляды на картографию. Впервые в жизни он познавал мир за пределами своих привычных взглядов и окружения. Несмотря на глубокий возраст, когда учиться уже не принято, это воодушевляло. Я проявлял невиданное для меня терпение, на что Джорах с Эуроном обижались — их-то учили палкой по башке.

— Сир Иувар, скажите мне, что вы