Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

Нет. Лукас пока не понимает. И это хорошо.

Бриан аккуратно положил брошь обратно на стол. Пусть Одрик сам заберет ее. Пусть она лежит. Пусть братец обнаружит, когда вернется в шатер после охоты. Или не обнаружит — ему ведь плевать на мелочи, Быстрому Одри.

«Быстрый Одри скачет лихо…»

Проклятая песня. Он будет слышать ее до самого конца этого похода.

Снаружи началась перекличка. Смена караулов. Кто-то споткнулся, разразился руганью, и что-то с грохотом покатилось между шатрами. Ругались уже трое одновременно и на трех разных диалектах.

Бриан закрыл глаза. Не для сна — для темноты. Он так устал в этом сумраке, что хотел темноты. Иногда темнота — единственное честное, что осталось.

Он ведет армию на войну. Брат спит с его женой. Сын пропал. Замок без защиты, с больной Сайной, с детьми, с прислугой, которая разбежится при первом слухе о поражении. А он сидит здесь, в темном шатре, с серебряной брошью на столе и кислым вином в кубке.

Зачем?

Этот вопрос не имел ответа. Или имел, но такой, от которого лучше не становилось. Потому что так заведено. Потому что если начал — значит, надо закончить. Так учил мертвый отец. Потому что тысяча человек ждут приказа, и если он не даст его — они найдут другого. Потому что Лангобары не отступают. Потому что отец не отступал, и дед не отступал, и прадед — и так до тех времен, когда люди только пришли покорить этот мир.

Двадцать лет он старался забыть лицо Илли, умершей в родах Эрика. Теперь он будет стараться проделать этот трюк и с Сайной.

Славная традиция. Не отступать и сдохнуть.

Рог запел, и сон рассеялся как туман. Бриан открыл глаза. Брошь все еще лежала на столе.

Капитан Фортуна I

Конь фыркнул, когда всадник спешивался. Гнедая кляча, не особенно мощная, но явно выносливая — такие идут, когда породистые сдыхают. Закутанный в плащ всадник швырнул поводья конюху, тощему пареньку с гноящимися глазами. Лица его из-под массивного капюшона не было видно.

— Расседлай. Накорми. Помой. — Монета полетела в грязь. — И чтоб он весь блестел, ясно?

Конюх, мелко моргая, подобрал медяк, попробовал на зуб — настоящий. Кивнул торопливо. Всадник решительно направился в сторону корчмы. Конюх посмотрел ему вслед: спина прямая, шаг четкий. Солдат. Так ходят только солдаты, пока их не согнет война.

Инбар Лапут сдвинул капюшон на спину и огляделся. Пустой двор, время сна — если в этой проклятой дыре вообще можно поспать. Шамаш, как всегда, висел в небе, подернутый пыльной дымкой. Как вчера. Как завтра.

«Хромая лошадь». Название подходящее — все здесь хромое, начиная с крыши. Инбар тут никогда не был, проезжал пару раз мимо, но слава этого места шла далеко по тракту. Дурная слава.

Дверь скрипнула, когда он вошел внутрь. Вонь ударила в нос: пот, блевотина, дешевое пиво и что-то еще, что лучше не опознавать. Паломники спали вповалку у стены, возницы дрыхли сидя, кто-то храпел, кто-то бормотал молитвы. По углам жались тени: воры, дезертиры, прочая шваль. Обычное дело — дно общества. Проблема лишь в том, что он теперь один из них. Инбар прошел в дальний угол, нашел свободное место и присел на скамью, укутавшись в плащ. От тепла и запаха дыма он скоро начал клевать носом и почти задремал. Но сон не шел, потому что он снова вспомнил, где находится и почему тут оказался.

«Черт, если бы я тогда не встал в караул к старику Боло! О Трое, ну почему я оказался не в то время и не в том месте?!»

Инбар снова стал вспоминать тот злополучный день с самого начала, с того момента, как Боло Великий вызвал его из приемной и заявил, что желает сейчас же отправиться в Церковь Духа. Он вспоминал это так детально, словно бы от этого зависела его судьба. Как будто это воспоминание может позволить ему сделать правильный выбор и его судьба вернется в ту колею, из которой таким неудачным образом выбилась.

Он прокрутил все, что было по дороге и потом в Церкви Духа, и вот его уже ведут двое ферритов, для того чтобы зарезать как свинью где-нибудь на задворках монастыря. Викс Хелена, этот узурпатор-коротышка, не пожелал проливать кровь в стенах священной Церкви Духа. Но Инбар уговорил их отвести его обратно к Виксу, чтобы рассказать про заговор, который он только что выдумал. Выиграл минут пять жизни и должен был придумать, как спастись. Очень быстро придумать.

…Они отошли шагов на пятьдесят и завернули за угол монастырского корпуса. Феррит справа дернул Инбара за локоть, когда тот споткнулся о корень.

— Шевелись, падаль, — прохрипел феррит. Голос глухой под шлемом, как из могилы. — Консул ждать не любит.

«Викс и ждать — два слова, которые не сочетаются, — подумал Инбар. — Как милосердие и феррит».

Второй конвоир молчал. Просто шел, позвякивая кольчугой. Инбар знал таких — все делают без лишних слов. Экономят дыхание для важных дел. Например, для убийства.

Церковь Духа маячила спереди, темная громадина в сером тумане. Инбар прикинул расстояние до входа. Двести шагов? Триста? Достаточно, чтобы солгать. Недостаточно, чтобы в ложь поверили.

— Про заговор расскажешь все. — Феррит справа явно любил поговорить. — Имена, кто и что, все планы, всех сообщников выложишь. Уж консул выпотрошит из тебя все.

— Само собой, какой смысл мне что-то скрывать… — Инбар старался,