Читать книгу - "22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман"

class="p1">– Так, Веник, сьебни покурить! – гаркнул на дрочилу Лука.

– Я не курю! – простодушно ответил ему тот.

– Ну мультики иди посмотри!

– Ты серьезно?

– Вы чего меня бесите все с утра? – завопил расписной и саданул своему компаньону отцовского леща.

Дрочило, надув губенки, свалил в комнату.

– Что за имя такое Веник?

– Сейчас метнусь к его мамашке и все для тебя расспрошу, – угрожающе резанул Лука, – добро?

– Спасибо, не надо.

– Да? Я-то я уже на низком старте был, – мытарь грандиозно вздохнул, – почему мне приходится работать с дебилами?

– Таков путь.

– Чего?

– Весь по внимании, говорю. Что за срочность?

– Фитиль, ты че осмелел, епт? Дерзина пачку лупанул?

– Да не, потряхивает еще.

– В общем. Баба эта задолбала меня динамить, я к ней и так, и так, а она прям парафинит конкретно. Бесит уже. Давай-ка напиши что-нибудь заебачее. Ей. От моего имени.

– Ты вломился ко мне сранья, чтобы бабе сообщуху метнуть? Я все правильно понял?

– Все правильно ты понял. Какие-то претензии?

– Нет, ты что? Ноль претензий. Я бы рад помочь, да мозг не варит.

Тяжелая рука Луки хлестко отвесила мне подзатыльник. Резкая похмельная боль прострелила мозг.

– Заварил?

– Бля-я-я, еще и рана на руке треснула.

– Ты давай мне тут по ушам не катай. Пиши давай.

– Да, смотри! – я предъявил доказательства своей вселенской боли, – Теперь по локоть отрежут. Тут гангрена пошла уже. Точно гангрена. Болит как…

– И чего у тебя с рукой?

– Через забор перелезал.

– Чего?

– Того…пиздить будешь, ничего делать не буду.

– Что ты знаешь о боли? Тебе когда-нибудь совали иголки под ногти?

– Это угроза?

– Предупреждение.

– Бойтесь гнева заебавшихся людей, им нечего терять.

Ладонь расписного снова прошлась по моему затылку. В этот раз еще больнее.

– Вот сам ей и пиши.

– Еще дать?

– Я вообще ее знаю. Позвоню ей и расскажу, что ты за хрен, она тебе никогда в жизни не даст. Еще и отхуячит. У нее черный пояс по чему-то там…

Кулак пушечным выстрелом сорвался с места, но остановился в миллиметрах от моей фанеры.

– Откуда у тебя ее номер?

– Комнату у меня снимала как-то. Мы неплохо ладим.

– Ты все это время знал ее и мне не сказал?

– Ну да!

– Ты охуел? – Лука снова замахнулся на меня, но бить не стал.

Подростковая риторика, пропитанная гоповскими и уголовными тонами, включает жесткий фильтр естественного отбора. Пройти через этот переулок жизни без ссадин не выйдет. Возможно пырнут и ножом…

– Звони тогда ей и говори, что хочешь, лишь бы дала.

– Они пытались найти надежду в аду, а получали все новые и новые страдания.

– Че, бля?

– Так это не работает, говорю.

– Ты испытываешь мое терпение?

– Да, какой звони? Ты угораешь? Я ее боюсь, она меня уже колотила. Ладно за себя просить, а за тебя…такое себе.

– Сейчас я тебя поколочу! Не беси меня, блять! – Лука был на грани бешенства.

– И чего сказать?

– Как чего? Скажи, чтоб дала мне.

– Привет, Анка. Дай Луке, срочно! Так? – я расхохотался, – Да говорю ж, что так это не работает.

– Работает, не работает, звони, говорю, пока я тебя с Бабочкой не познакомил, он тебе вторую руку распишет. Слыхал за такого?

Уточнять, что за потрошитель в друзьях у расписного я не стал, отчего набрал Анке.

– Алло.

– Ань, ты?

– Ясен хуй.

– На громкую, на громкую поставь! – шепчет Лука.

Врубаю громкую связь.

– Как дела?

– Не родила. Виталь, чего хотел? Мне тут немного неудобно. Я из самолета выпрыгнула.

– С парашютом, я надеюсь!

– Ясен хуй.

– Да я быстро, Ань. Тут парняга один тонет в твоих глазах, восторгается звонким смехом. Ты будто пятилетнее дитя. Что-то открываешь для него в этом бренном мире. Каждый раз, как видит тебя, испытывает визуальный оргазм и буквально растворяется в тебе.

– Виталь, ты опять бухаешь?

– Я серьезно. Обрати внимание на паренька. Лука его зовут. Завидный жених.

– Блять, я не знаю, держит он тебя в заложниках или что-то еще, но ты передай этому урке, чтоб близко ко мне не подходил. Или я за себя не отвечаю. Еще раз позвонишь, я вам обоим пиздюлей накачу, понял?

– А мне-то за что?

– Я все сказала. Бывай.

Анька повесила трубку.

– Какой, блять, оргазм? – заорал расписной. – Ты чего все испортил?

– А я че? Я ниче!

Он снова замахнулся на меня, я щеманул на другую сторону стола.

– Эх! – Лука махнул рукой, – Выпить есть че?

– Да откуда?

– Веник! – заорал он, – Иди сюда!

Дрочило пулей влетел в кухню.

– Все мультики посмотрел?

– Да не смотрел я мультики.

– Так все, цыц! Гончи в «Барбару» и скажи, чтоб пива мне налили. Полторашку темного. Хорошего.

– Лучше две! – взмолился я, продемонстрировав тремор рук.

– Вычту с зарплаты!

Я счастливо мотал головой.

Через десять минут организм мой, получив порцию живительной влаги, обрел и жизнь.

– Виталя, – многозначительно начал расписной, – пепельницу дай.

– Я на балконе курю.

– То ты, а то я!

Я бычил на него взглядом. Вообще что ль охренел, пес? Сидит тут командует, у меня, между прочим, дома.

– Проветришь, ни хрена страшного не случится, – он закурил, пришлось обеспечить наглую рожу пепельницей, – тут такое дело, ты должен помочь Виктору Павловичу, он возлагает на тебя большие надежды.

– Какие надежды?

– Большие, не тупи!

– Детали будут?

– Веник, объясни!

Дрочила встал, оттянул вниз рубашку, поправил свои очки.

– Да сядь ты! Как в школе к доске вышел! – скомандовал Лука, тот подчинился, – Ненавижу школу!

– Мне можно продолжить?

– Вещай давай уже.

– Виталя, ты знаешь, что такое NFT?

– Приблизительно, а что?

– Мы выпустим NFT на твою книгу.

– Ага, еще, блять, чего? – импульсивно вскочил я, – Пошел на хуй!

Тяжелая рука расписного снова прилетела в мой затылок.

– Сел! – урка злобно сверлил меня взглядом, – Сел! Я сказал.

Пришлось повиноваться.

– Пиво свое пей и слушай. Дергается