Читать книгу - "Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос"

Поверенный поднял ладонь.

— На этот вопрос моя доверительница отвечать не будет. Он предполагает незаконное действие.

Отказ внесли в протокол. Сам по себе он не доказывал вину. Зато очертил место, где закончились подготовленные объяснения.

— Последний вопрос. Вы предлагали Савине городской дом, принадлежащий «Северным складам». Кто согласовал пользование им?

— Фирма оказывает роду услуги и имеет свободную недвижимость.

— Платит ли род фирме за правовое сопровождение брачных дел?

— Финансовые вопросы не входят в предмет сегодняшнего распоряжения.

Она снова отказалась через поверенного.

Опрос завершился. Адела поставила подпись под протоколом и уже у двери обратилась к Ранару:

— Ты мог сохранить это внутри семьи.

— После судебной пломбы — нет.

— Я говорю не о пломбе.

— Я тоже.

Она ушла. Ранар передал Мерсу журнал поездок, хотя семейный совет еще не успел запретить и его. На странице рядом с именем Фарина Дорса стояла отметка о возвращении из Риста вечером того же дня. Восемь часов по дороге туда и столько же обратно не помещались в одни сутки. Значит, либо запись была ложной, либо Дорс летал с драконом. Сам он драконом не был.

— Кто мог его доставить? — спросила я.

— В журнале превращений должен быть сопровождающий, — ответил Ранар. — Но без нового распоряжения я не могу раскрыть имя.

— Запрошу через суд.

— И получишь. Только не сегодня: книга хранится у службы безопасности рода.

Мы не пытались решить новый вопрос на месте. Я внесла его в перечень для поездки: установить способ доставки, время и цепь владения пластиной. Затем вернулась в контору за тетрадью отца.

В конторе тетрадь Орвена хранилась в нижнем ящике старого шкафа, отдельно от рабочих дел. Я не открывала ее несколько лет. Причина была проще страха перед тайной: тайны в привычном смысле там не было. Последние страницы состояли из повторных проверок: отец переписывал номера, сравнивал собственный почерк, отмечал время каждого действия. После обвинения он перестал доверять памяти и боялся любой незаверенной строки.

Тесса закрыла дверь приемной. Я положила тетрадь на стол и нашла страницу.

ОР-312. Ниже три номера: К-77, БП-4187-Т, Р-204. Первые и последние буквы могли обозначать архивы. Второй номер теперь принадлежал делу Клары, хотя запись была сделана за шесть лет до ее развода. Значит, это мог быть номер формы или будущего диапазона, а не конкретного дела.

Рядом отец написал: «Повторный жар делает верхний след ровным. Нижний край остается под солью. Заключение передано комиссии 14-го. Получил Орден, Тален, Мейр». Слово «Орден» было зачеркнуто и заменено на «Ордену». Возможно, речь шла об имени или учреждении. Готового обвинения не было.

— Он знал про способ, — сказала Тесса.

— Знал про технический эффект. Не про нынешние дела и не про заказчика.

— Тален получил заключение?

— Здесь так написано. Нужно найти зарегистрированную копию. Личная тетрадь доказывает только, что отец сделал запись до смерти.

— А Ранар видел?

— Возможно…

Я остановилась на полуслове. Воспоминание пришло конкретной картиной: отец у нашего кухонного стола, Ранар у окна, между ними тонкая папка с красной лентой. Я вошла, когда разговор уже закончился. Ранар сказал, что комиссия не примет материал без полного опыта, отец ответил, что полного опыта не будет, если архивы откажутся выдать образцы.

— Он видел какой-то черновик, — сказала я. — Не знаю, этот ли.

— Спросите.

— После передачи суду.

Мы составили акт происхождения тетради: найдена мной среди личных вещей отца восемь лет назад, хранилась в запертом шкафу, страницы не изымались. К акту приложили письмо с тем же индексом и почтовой датой. Я не снимала копий сама. Отнесла оригиналы в королевский архив при Высоком суде, где хранитель сфотографировал нужные страницы, опечатал тетрадь и выдал заверенный дубликат.

Судья Карр приняла материал условно.

— Личная запись не заменит зарегистрированного отчета, — предупредила она.

— Я понимаю. Прошу использовать номера только для поиска реестра.

— Стороны получат копию сегодня. Палата сможет возражать завтра.

— Да.

— Вы знали об этой записи при подаче первого ходатайства?

— Знала, что в тетради есть индекс, но не связывала его с делом Савины. Полную страницу перечитала сегодня после обнаружения того же номера в карточке.

— Почему не проверили раньше?

— Считала записи последствием болезни отца и не имела внешнего подтверждения.

Карр внесла ответ в протокол.

— Ваше личное отношение к старому делу будет использоваться против вас. Убедитесь, что клиентки понимают риск.

— Савина и Клара получат копии и предложение независимой консультации.

— Хорошо. Поездка в Рист требует отдельного поручения. Представьте цель, перечень искомых документов и порядок цепи хранения до завтра.

— Представлю сегодня.

Когда я вернулась в контору, Савина уже ждала. Она прочитала страницу отца и спросила:

— Если вы очистите его имя, это поможет моему делу?

— Нет, если мы не найдем документы Локса и связь с вашей печатью. Старый отчет может показать, что дефект известен давно. Он не докажет, кто распорядился нагревать вашу пластину.

— А если из-за отца вас отстранят?

— Раскрытие сделано. Вы можете сменить поверенного сейчас или после второй консультации.

— Я уже отвечала.

— Сегодня появился новый факт.

Савина закрыла копию.

— Новый факт в том, что ваш отец заметил то же, что сделали со мной. Я не вижу причины уходить. Но если выбирать между моим решением и его именем, вы выберете мое дело.

— Да.

Она попросила записать это в соглашение. Мы добавили строку: личная заинтересованность поверенной не может расширять требования или задерживать выгодное клиентке решение. Савина подписала рядом.

Клара пришла после независимой консультации и заключила отдельное соглашение. Условие о каждом документе осталось. Узнав про тетрадь Орвена, она сказала:

— Мой номер был там до моего развода. Это как?

— Пока не знаем. Возможно, Палата позже использовала свободный номер старого технического дела. В Ристе проверим реестр по коду, датам и заказчикам, а не по совпавшему номеру.

— Хорошо. Я устала от людей, которым все понятно заранее.

Вечером Ранар прислал через суд технический перечень для поручения. Мы сравнили его с моим: он просил печные журналы, сменные направляющие, налоговые счета и записи об оплате. Я добавила копирные листы заказов и список лиц, получавших готовые пластины. Карр утвердила совместный перечень и назначила выезд через день после предварительного допроса Аделы.

Последним документом пришло решение семейного совета. Ранару оставили должность хранителя, но