Читать книгу - "Преподаватель - Юлия Хокка"

это множественность и перекрытие кодов. Так, для одного и того же свойства сигнала, например интенсивности, сенсорная система использует несколько кодов: частоту и число импульсов в пачке, число возбужденных нейронов и их локализацию в слое. В коре мозга сигналы кодируются последовательностью включения параллельно работающих нейронных каналов, синхронностью ритмических импульсных разрядов, изменением их числа.

– Очень хорошо. Кто-то дополнит?

Я испугалась, что Шефер предложит продолжить мне, но Марина меня спасла.

– Позиционное кодирование, – подала голос она, – оно заключается в том, что какой-то признак раздражителя вызывает возбуждение определенного нейрона или небольшой группы нейронов, расположенных в определенном месте нейронного слоя. Например, возбуждение небольшой локальной группы нейронов зрительной области коры означает, что в определенной части поля зрения появилась световая полоска определенного размера и ориентации.

– Замечательно, все верно.

– Олег Сергеевич, а вы мое имя запомнили? – опять начала мурлыкать Рубинова.

– Да, Марина, – ответил он и перевел взгляд с девушки на группу. – Я бы еще добавил, что для периферических отделов сенсорной системы типично временное кодирование признаков раздражителя, а на высших уровнях происходит переход к преимущественно пространственному, в основном позиционному, коду. Идем дальше.

Шефер задал следующий вопрос, на него ответила еще одна отличница, после нее руку стала тянуть ее соседка по парте.

– Хорошо. Дальше. Особый принцип обработки информации вытекает из детекторной теории. Расскажите мне про эту теорию.

Руки снова подняли только отличницы.

– Нет, так не пойдет, – покачал головой преподаватель, – по второму разу я спрашивать не буду, так что, девушки, которые уже ответили, можете опустить руки. Потом по психогенетике спрошу, пока отдыхайте. – Сощурившись, он окинул взглядом аудиторию. – Вижу, других желающих нет. Тогда буду спрашивать сам. Вот девушка в зеленом свитере, пожалуйста.

– Можете повторить вопрос? – попросила Алена.

– Детекторная теория.

– А… А можете напомнить, о чем там?

– Может, мне еще за вас ответить? – Шефер вскинул густые брови.

Алена промолчала.

– Может быть, ваша соседка ответит?

Я не оборачивалась и не видела, но буквально ощутила, как Настя съежилась под ледяным взглядом. Ответа она тоже не знала.

– Олег Сергеевич, можно я отвечу? – влезла Марина.

– Я хочу понять уровень группы, вас я уже оценил.

– Хорошо. – Судя по интонации, она снова улыбалась.

Наверняка это была реакция на слово «оценил».

Шефер продолжил опрашивать группу, кто-то ему отвечал удовлетворительно, кто-то отдаленно говорил то, что знал по теме, а кто-то вообще молчал.

– Олеся, вопрос к вам.

Услышав свое имя, я дернулась, будто меня ударили током. Сердце глухо заколотилось в груди. Я медленно подняла глаза на преподавателя.

– Расскажите мне про функциональную систему Анохина. Пожалуйста.

Эта тема была хорошо мне знакома, но из-за волнения не удавалось собрать мысли в кучу, чтобы выдать хоть что-либо адекватное.

– А-а-ам… Э-э-э… – Пытаясь что-то вспомнить, я начала заламывать пальцы.

– Если вы не знаете, то сразу говорите, не тратьте время, – устало произнес Олег Сергеевич.

– Нет, я… Я…

В горле пересохло.

– Ясно. Кто-то хочет ответить на этот вопрос?

– Подождите… – попросила я. – Функциональная система – это объединение анатомически различных элементов организма. Их упорядоченное взаимодействие направлено на достижение полезного результата, рассматриваемого как системообразующий фактор.

– Хм, хорошо. А можете сказать, на основании чего формируется функциональная система? – Он привычно приподнял подбородок.

– Я помню, что там четыре пункта в ряде операции… Я примерно помню, но не смогу нормально сформулировать.

– Жаль, ладно. Дальше.

Шефер задал этот вопрос одному из тех, кто не ответил раньше. В итоге всю пару мы потратили на опрос по психофизиологии, даже не затронув психогенетику. Олег Сергеевич обещал принести на следующее занятие тест, чтобы оценить знания и по второму предмету.

– Результат удручающий. Знания у половины группы нулевые. Неуды я пока не ставлю, но для себя в журнале всех отметил. Через три занятия проведу повторный опрос, готовьтесь, – констатировал Шефер.

Попрощавшись, он стремительно покинул аудиторию. Атмосфера в группе ощущалась тяжелой. Лично я была вымотана: морально переносить такие занятия сложно. И не только из-за строгости и требовательности – давила сама личность преподавателя. Олега Сергеевича нельзя было назвать тираном, он даже не повышал на нас голос, но я все равно его боялась, как самых злых учителей в школе. Судя по идеальной дисциплине, одногруппники тоже ощущали силу его характера и старались не отсвечивать.

Выйдя из университета, мы с девочками отправились в кафе заедать стресс. Схема плохая, но рабочая. Естественно, все разговоры так или иначе сводились к новому преподавателю.

Несмотря на отсутствие очевидной или пассивной агрессии с его стороны, перед Олегом Сергеевичем я превращалась в запуганного волком оленя. Подруги тоже его побаивались, но не так сильно, как я.

И этот волк меня узнал. Восторгов Насти на эту тему я не разделяла – не было тут ни грамма романтики. Зато благодаря чертовым падениям меня запомнили. А привлекать его внимание лишний раз хотелось меньше всего.

Глава 8

Лежа в темноте, я смотрела в светящийся экран. День выдался непростым, делать ничего не хотелось, но вопрос о подарке не давал покоя. Поговорить с Яной в университете не удалось, и я решила спросить в переписке. Мы как раз закончили обсуждать сегодняшние пары.

Олеся

Кстати, а что тебе Паша подарил?

Яна

Подарочную карту в магазин с косметикой.

Олеся

А, прикольно.

Совершенно непонятно, почему он тогда ушел от ответа. Что такого в обычном сертификате? Ему что, просто было лень со мной говорить? Или он боялся критики? Все это выглядело бредово.

Я отложила телефон в сторону.

С каждым днем наши отношения становились все более непонятными и не развивались. Паша вел себя двусмысленно: спрашивал про любимые цветы, но не дарил их; не звал гулять и часами игнорировал сообщения, а потом вдруг писал, как сильно я ему нравлюсь. Такое мутное общение делало состояние подвешенным. Хотелось ясности. Хотелось хотя бы просто понимать, нужна ли я человеку на самом деле или нет. Но было страшно узнать, что не нужна…

Попытки вывести его на откровенный диалог ни к чему не приводили. Паша отвечал уклончиво и скомканно: «надо подождать», «я сложный человек», «я не готов к отношениям, но не хочу тебя потерять». Мрак. И все же я оставалась рядом: ждала, поддерживала, искренне за него переживала. Возможно, я видела в нем себя – такую же потерянную и одинокую душу.

Когда недавно ночью Паша признался, что его топят одиночество и печаль, что ему кажется, будто он живет не своей жизнью и что чувствует себя ничтожеством, мое сердце