Читать книгу - "История римских императоров от Августа до Константина. Том 8. Кризис III века - Жан-Батист Кревье"

Главным образом, когда он стал единоличным правителем, его пороки получили полную свободу; но он и до этого не скрывал их. Когда он взял бразды правления империей, его репутация уже была сформирована; и мятежники, которые вскоре поднялись против него, осыпали его теми же упреками, какие он заслужил в течение всего своего правления.

Главной заботой Галлиена всегда оставалось его удовольствие; и тем не менее ни один правитель не сталкивался с более серьезными и сложными делами. Всевозможные бедствия обрушились на империю одновременно. Варвары с севера и персы продолжали свои набеги и атаки в Галлии, Иллирии, Фракии и Греции, в Азии и на Востоке. Внутри страны каждый военачальник стремился к трону и узурпировал его права. В Сицилии возобновились старые беды восстаний рабов. Чума по-прежнему опустошала столицу и провинции, и в некоторые периоды она становилась настолько свирепой, что уносила по пять тысяч человек в день в Риме. Голод, нехватка продовольствия, землетрясения в Риме, Азии, Африке, мятежи в городах – словом, все бедствия объединились, чтобы угрожать империи скорой гибелью. А Галлиен развлекался. Потеря самых богатых провинций была для него поводом для шуток. Когда ему сообщили, что Египет восстал, он сказал: «Ну и что? Разве мы не можем обойтись без египетского льна?» Азия, опустошенная страшными землетрясениями и набегами скифов, не тронула его больше, и он лишь заключил, что теперь придется обходиться без афронитра [1]. Это был особый вид селитры, отличный от нашего, который древние использовали для отбеливания, ванн и изготовления стекла. Потеряв Галлию, он рассмеялся и сказал: «Неужели республика погибла только потому, что у нас больше не будет тканей из Арраса?» Такая бесчувственность граничит с чудовищностью и, я полагаю, не имеет аналогов в истории. Галлиена волновало только настоящее, и пока его текущие удовольствия не нарушались, крушение вселенной не производило на него никакого впечатления. Неудивительно, что правление такого императора стало чередой несчастий, как видно из рассказа, который я изложу настолько подробно, насколько позволяют несовершенные сохранившиеся свидетельства.

Шапур, разгромив римскую армию в Месопотамии и взяв в плен императора, воспользовался этим огромным преимуществом. Он вторгся в Сирию и снова захватил Антиохию. Затем он двинулся в Киликию, где овладел Тарсом, и, продолжая наступление, осадил Кесарию Каппадокийскую. Этот укрепленный город с населением в четыреста тысяч человек на некоторое время задержал персов. Демосфен, его наместник, соединявший ум и храбрость, оказал достойное сопротивление; и Шапур, возможно, потерпел бы неудачу под стенами города, если бы не сведения, полученные от одного врача, захваченного, вероятно, во время вылазки. Несчастного медика подвергли пыткам, и он, не выдержав мучений, указал осаждающим слабое место в обороне. Персы прорвались в Кесарию через этот участок и, ворвавшись в город, учинили всяческие зверства. У них был особый приказ захватить Демосфена живым – Шапур, без сомнения, хотел принести его в жертву своей мести. Но храбрый наместник, до конца защищавший город, не забыл и о себе. Вскочив на коня с обнаженным мечом, он бросился в гущу врагов, пытавшихся окружить его: одних он убил, других отбросил и, пробившись сквозь персов, избежал как плена, так и смерти.

В том же походе Шапур, как победитель, прошел через Ликаонию, осадил Помпейополь в Киликии, и нет сомнений, что он намеревался возродить притязания своего отца Артаксеркса – завоевать всю Малую Азию и расширить границы своей империи до пределов державы великого Кира. Но два полководца положили конец его честолюбивым замыслам – Балист и Оденат, вынудив его отступить и вернуться в свои владения.

Балист стяжал большую славу на первых военных должностях при Валериане. Он был человеком ума и действия, одинаково способным к совету и исполнению, а особенно искусным в вопросах снабжения армии. Валериан в письме, сохраненном Требеллием Поллионом, высоко хвалит советы Балиста в этой области, направленные на обеспечение войск продовольствием без разорения провинций. Для достижения этой двойной цели Балист предлагал требовать от населения только местные продукты и, более того, чтобы избежать расходов на перевозку, размещать зимние квартиры и маршруты войск так, чтобы запасы потреблялись там, где они производились. Заботясь о порядке, благе службы и снижении тягот для государства, Балист также посоветовал Валериану не допускать в войсках ни сверхштатных солдат, ни офицеров. Поскольку военная служба в то время была весьма прибыльной, многие вступали в ряды армии, чтобы получать жалование, не выполняя обязанностей; и это злоупотребление было устранено Валерианом по совету Балиста.

Этот умелый и храбрый человек первым поднял дела римлян на Востоке, доведенные до плачевного состояния несчастьем Валериана. В тот момент все рухнуло, как я уже изложил, перед победителем, который даже значительно расширил свои завоевания. Балист [1] собрал жалкие остатки разбитых войск, сформировал из них армию и, с силами, казалось бы, совершенно неспособными на великие подвиги, начал с того, что спас Помпейополь, осажденный персами. После этого первого успеха он продолжал тревожить Шапура, вынудил его оставить завоеванные земли и, постоянно тесня, отбросил его к Евфрату.

Здесь ему помогал или заменял его Оденат, пример которого ясно показывает, что даже могущественные монархи должны считаться с мелкими врагами. Оденат был правителем Пальмиры или главой племени сарацинов, обитавшего в окрестностях этого города и союзного римлянам. С детства закалённый непрерывными охотничьими трудами, дождём, солнцем и пылью, он обладал крепким телом, соответствовавшим мужеству его души. Он связал свою судьбу, как я уже говорил, с римлянами и поначалу считал, что гибель Валериана станет и его гибелью. Потрясённый этим ударом, он письмами умолял Шапура о дружбе и милости. Этот гордый правитель счёл недостойным, что Оденат не явился лично просить о пощаде. Он с позором отослал его послов, велел бросить его дары в реку и пригрозил научить его, как человек его положения должен вести себя с царём Персии. «Если он хочет, – добавил Шапур, – уменьшить своё наказание, пусть явится со связанными за спиной руками и падёт к моим ногам. Если не сделает этого, пусть готов погибнуть сам, а с ним – его семья и родина».

Оденат, вынужденный полагаться только на себя, нашёл достаточно сил. Он собрал войска и, воодушевлённый успехами Балиста, когда Шапур перешёл обратно Евфрат, осмелился атаковать его. Успех был полным: он обратил армию врага в бегство, захватил его сокровища и – что было для него дороже всего – его наложниц. После победы Одената Нисибис, Карры и вся Месопотамия вновь подчинились Риму. Однако поражение Шапура не было полным, так как он увёл в своё царство Валериана и множество пленных, захваченных в провинциях, через которые прошли его войска.

История отмечает, что он обращался с ними с чрезвычайной жестокостью. Пищу им давали ровно столько, чтобы не дать умереть. Даже воды не хватало, и их водили пить раз в день, как стадо. Его жестокость достигла предела, когда на обратном пути он встретил глубокий овраг, затруднявший переход. Шапур велел перебить множество несчастных и бросить их трупы в овраг, пока груда тел не поднялась достаточно высоко, чтобы образовать мост между двумя берегами. Какой ужас ни внушает такое варварство, оно не кажется удивительным для Шапура, учитывая, как он обращался с самим Валерианом.

Оденат страстно желал освободить несчастного императора из столь тяжкого и позорного плена. Он вторгся в земли персидского царя, осадил Ктесифон, одержал победы в нескольких битвах, захватив знатных сатрапов, но не смог осуществить замысел, который принёс бы ему величайшую славу. Валериан до конца остался рабом своего надменного и беспощадного повелителя.

Столь же пылким, хоть и безрезультатным, было стремление Одената спасти отца, сколь непоколебимой оставалась его верность сыну. Примечательно, что этот сарацинский правитель, несмотря на свои победы, всегда признавал власть Галлиена. Он отправлял ему пленных персидских сатрапов,