Читать книгу - "Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов"

держаться на ногах и держать в руках оружие. Но ответ был неизменным: Гитлер лично требовал – держаться в крепости (как он теперь называл Сталинград) до последнего!

Дисциплинированный Паулюс выполнял приказ. Более того, он до последнего часа подтверждал свою преданность фюреру.

20 января в Германии был праздничный день – отмечалось десятилетие прихода Гитлера к власти. Паулюс отправил телеграмму:

«По случаю годовщины взятия Вами власти 6-я армия приветствует своего фюрера. Над Сталинградом еще развевается флаг со свастикой. Пусть наша борьба будет нынешним и будущим поколениям примером того, что не следует капитулировать даже в безнадежном положении. Тогда Германия победит.

Хайль, мой фюрер!

Паулюс, генерал-полковник».

Гитлер немедленно ответил:

«Мой генерал-полковник Паулюс!

Уже теперь весь немецкий народ в глубоком волнении смотрит на этот город. Как всегда в мировой истории, и эта жертва будет не напрасной… Только сейчас германская нация начинает осознавать всю тяжесть этой борьбы и то, что она принесет тягчайшие жертвы.

Мысленно всегда с вами и вашими солдатами,

Ваш Адольф Гитлер».

В те часы, когда начальники обменивались такими высокопарными посланиями, в «котле» происходила самая настоящая агония. Мне кажется, особенно наглядно свидетельствуют о ней очень печальные, но достоверные документы – выписки из неотправленных писем окруженцев. А не попали эти письма в Германию по цензурно-политическим соображениям: дабы не сеять панику, не снижать моральный дух немецкого народа.

«…Я был потрясен, когда взглянул на карту. Мы совсем одни; никакой помощи извне. Гитлер нас бросил. Это письмо дойдет до вас, если аэродром еще в наших руках…»

«…Нам остается только ждать; все остальное не имеет смысла. На родине, конечно, кое-какие господа будут потирать руки и радоваться, что сохранили свои посты. В газетах будут публиковаться напыщенные статьи, окаймленные жирной черной рамкой. Нам будут воздавать честь и хвалу. Но не верь этой проклятой болтовне!»

«Ты – жена немецкого офицера, и ты должна понять все, что я тебе скажу сейчас. Ты должна знать правду. Правду об отчаянной борьбе в безнадежном положении. Грязь, голод, холод, крах, сомнения, отчаяние, смерть… Я не отрицаю и моей собственной вины за все это. Она стоит в пропорции 1 к 70 млн. Пропорция мала, но вина есть. Я не собираюсь укрываться от ответственности и именно поэтому лишь своей собственной жизнью покрою эту вину…»

На следующий день после поздравительной телеграммы Паулюса, 31 января 1943 года, Гитлер спохватился – как же это он оплошал и сразу же не поощрил такого преданного служаку! И полетела в Сталинград еще одна телеграмма – фюрер присвоил Фридриху Паулюсу высшее звание генерал-фельдмаршала!

С одной стороны, это было сделано для укрепления боевого духа командующего 6-й армией, а с другой – была тайная надежда: «фельдмаршалы в плен не сдаются».

Но замысел фюрера не оправдался – именно в день присвоения этого высокого звания новоиспеченный фельдмаршал сдался в плен.

Когда Гитлер получил сообщение об этом, его едва не хватил инфаркт. Он бился в истерике. Он кричал в исступлении:

– Как он мог сдаться большевикам!.. Какое малодушие!.. Если отказывают нервы, не остается ничего другого, как сказать: «Я ничего не мог больше сделать» и застрелиться… Это же так просто сделать… Теперь он подал такой пример, нельзя ждать, чтобы солдаты продолжали сражаться…

И чтобы солдаты и немецкий народ продолжали сражаться, от них был скрыт факт сдачи фельдмаршала в плен вместе с 95 000 его подчиненных. Гибель 6-й армии в газетах и по радио преподносилась так:

«Сражение в Сталинграде закончено. До последнего вздоха верная своей присяге, 6-я армия под образцовым командованием генерал-фельдмаршала Паулюса пала перед лицом превосходящих сил врага и неблагоприятных обстоятельств. Под флагом со свастикой, укрепленным на самой высокой руине Сталинграда, свершился последний бой. Генералы, офицеры, унтер-офицеры и рядовые сражались плечом к плечу до последнего патрона».

По всей стране был объявлен траур, приспущены имперские флаги с черными лентами, в кирхах шли заупокойные молебны.

* * *

Приведу любопытные, на мой взгляд, подробности пленения фельдмаршала.

Паулюса допрашивал Рокоссовский, об этом он написал в своей книге «Солдатский долг» всего несколько строк:

«В помещении, куда был введен Паулюс, находились мы с Вороновым и переводчик. Комната освещалась электрическим светом, мы сидели за небольшим столом и, нужно сказать, с интересом ждали этой встречи. Наконец открылась дверь, вошедший дежурный офицер доложил нам о прибытии военнопленного фельдмаршала и тут же, посторонившись, пропустил его в комнату.

Мы увидели высокого, худощавого и довольно стройного в полевой форме генерала, остановившегося навытяжку перед нами. Пригласили его сесть к столу. На столе у нас были сигареты и папиросы. Я предложил их фельдмаршалу, закурил и сам. Пригласили выпить стакан горячего чая. Он охотно согласился.

Наша беседа не носила характера допроса. Это был разговор на текущие темы, главным образом о положении военнопленных солдат и офицеров. В самом начале фельдмаршал высказал надежду, что мы не заставим его отвечать на вопросы, которые вели бы к нарушению им присяги, мы обещали таких вопросов не касаться».

Инициативу в разговоре взял на себя Воронов. Он был старше Рокоссовского по званию – маршал артиллерии, да и по должности – представитель Ставки Верховного Главнокомандования. Воронов в своих мемуарах подробно излагает эту беседу-допрос. Она происходила так:

– Вам предлагается немедленно отдать приказ подчиненным вам войскам, находившимся в северной группе, о прекращении бесцельного сопротивления.

Паулюс уклонился от этого, сославшись на то, что он, как военнопленный, не имеет права давать такое распоряжение.

– Речь идет о гуманном акте с вашей стороны, – сухо сказал Воронов. – Мы располагаем достаточными силами и возможностями, чтобы за один-два дня, а может быть, и за несколько часов, разгромить части вашей армии, которые до сих пор оказывают сопротивление. Их усилия напрасны – они могут привести лишь к гибели тысяч ваших солдат и офицеров. Ваша обязанность, как командующего армией, спасти им жизнь.

– Если бы я даже подписал такой приказ, они бы ему не подчинились, – сопротивлялся Паулюс. – Уже потому, что я нахожусь в плену, я автоматически перестал быть командующим.

– И все же нельзя сбросить со счета ваш личный авторитет, если речь идет о спасении многих тысяч людей, – настаивал Воронов.

Паулюс не находил новых аргументов, чтобы возражать. То он говорил, что, вероятно, уже назначен новый командующий, и его, Паулюса, подпись будет недействительна, то утверждал, что войска 6-й армии не поверят в подлинность его подписи.

– В таком случае, господин генерал-фельдмаршал, – заявил Воронов, – я вынужден вам сказать, что, отказываясь подписать приказ о капитуляции, вы