Читать книгу - "Россия и война за австрийское наследство. Неизвестная война - Елена Михайловна Собко"

Между тем события, вошедшие в историю как «Первая Силезская война», завершились подписанием в 1742 году Бреславского мира между Пруссией и Австрией, по которому Пруссия получала почти всю территорию Силезии. Вскоре Фридрих II предложил императрице Елизавете заключить на основе трактата 1740 года новый договор. Каковы же были цели прусской дипломатии? Для прусской стороны главной целью являлось признание совершенных Фридрихом завоеваний, установка на то, что Россия не перейдет на сторону врагов Пруссии и императрица Елизавета не пошлет корпус на помощь Марии Терезии. Кроме того, в случае заключения союза прусское королевство не подвергнется нападению с севера. Что касается России, то для нее в русско-прусских отношениях по-прежнему главным являлось достижение договоренности о единой политике по отношению к Польше и Курляндии.

Елизавета Петровна дала согласие начать переговоры о возобновлении союзного трактата, и 16 (27) марта 1743 г. соглашение было подписано. В предисловии к статьям – артикулам – назывались титулы монархов-участников. Титулатура Фридриха II стала более полной по сравнению с той, которая указывалась в договоре 1740 года. В 1743 году Фридрих II был назван правителем Силезии, Глаца, Юлиха и Берга, чего не было в договоре 1740 года[192]. Это свидетельствовало о признании за ним данных владений. После общих заверений об «истинной и постоянной дружбе» шла статья, которая конкретно определяла, в чем эта дружба должна выражаться. Обе стороны договорились «наикрепчайшим образом друг друга содержать, и против каждого, который бы дерзнул на одну или другую договаривающуюся сторону силою и неправдою напасть и войну навесть, верно вспомогать и защищать…»[193]. Иначе говоря, речь шла о помощи союзнику в случае несправедливого нападения третьей державы. Ниже конкретизировалась численность «вспомогательных войск». Оговаривалось, что при необходимости военная помощь может быть заменена денежной[194]. Трактат дополнялся двумя секретными статьями. В них говорилось о единой политике в Курляндии и Польше[195]. Далее следовали два «сепаратных артикула». В первом подчеркивалось, что прусская помощь не распространялась на военные конфликты России с Турцией, Персией и крымскими татарами. Кроме того, действие трактата не распространялось на Финляндию – до тех пор, пока не будет подписан мирный договор России со Швецией. Во втором говорилось о поддержке лиц, живущих в Польше, которые не исповедовали католичество[196]. Договор должен был действовать в течение 18-и лет.

Помимо заключения данного соглашения, 1743 год ознаменовался для России во внешнеполитических делах заключением Абоского мира со Швецией, а в «околодипломатических» – так называемым заговором Лопухиных-Ботта[197], о котором говорилось выше. Его результатом было ухудшение русско-австрийских отношений.

Между тем война за австрийское наследство набирала свои обороты. В 1743 году для вытеснения Франции из германских земель была сформирована так называемая Прагматическая армия, состоявшая из британских, австрийских и ганноверских войск. Для европейских держав, втянутых в военный конфликт и, в частности, для Пруссии, была важна позиция России. Уже в 1743 году России нужно было сделать выбор.

Позиция России в общеевропейском конфликте, как отмечалось выше, зависела от внутриполитических разногласий. Различные придворные группировки «лоббировали» интересы разных европейских стран. Выше уже указывалось на следующие важные обстоятельства. В самом начале царствования Елизаветы большое влияние на императрицу оказывала так называемая «французская партия», основную роль в которой играл французский посол в Петербурге Ж. И. Шетарди. Сторонниками развития российско-прусских отношений были лейб-медик императрицы Елизаветы И.-Г. Лесток и М.И.Воронцов, ставший с 1744 года вице-канцлером. А. П. Бестужев-Рюмин (вице-канцлер, а затем канцлер правительства Елизаветы), не сразу стал убеждённым сторонником союза России с Англией и Австрией[198] В 1741—1743 годах его позиция в отношении Пруссии была вполне лояльной, что доказывает сам факт его руководства российско-прусскими переговорами о заключении союзного трактата, проходивших в 1742—1743 гг. Однако в дальнейшем он все больше проникался антипрусскими настроениями, став в итоге убежденным сторонником союза России с Австрией и морскими державами. Императрица Елизавета довольно долго не могла занять определенную позицию в вопросе внешнеполитической стратегии России.

В августе 1744 г. Пруссия возобновила войну с Австрией и вторглась в Саксонию. И Пруссия и Саксония обратились к России за военной поддержкой. Россия, будучи союзницей двух воюющих сторон (оборонительный союз с Саксонией был возобновлен 4 февраля 1744 г.), оказалась в сложной ситуации. Надо сказать, что Пруссия, по-прежнему декларируя «дружбу» с Российской империей, делала все возможное, чтобы испортить отношения с ней – стремилась за спиной у России заключить союзы с враждебными ей Швецией и Турцией, вела интриги, направленные против российских представителей в Варшаве и т. д. Такая двойная игра была вполне в духе Фридриха II, но не способствовала росту симпатий к его королевству при русском дворе. Так или иначе, в 1744 году Россия воздержалась от каких-либо активных действий на международной арене. Прусские войска продолжали военные действия, и довольно успешно, нанеся летом 1745 г. новые поражения войскам Австрии и Саксонии. Это не могло не тревожить Россию, поскольку военное поражение Саксонии привело бы к усилению прусского влияния в Польше (как известно, саксонский курфюрст был одновременно и польским королём).

России, наконец, необходимо было занять четкую позицию по вопросам проведения внешней политики. 3 октября было принято окончательное решение: оказать Саксонии военную помощь. Итак, в октябре 1745 года Россия сделала свой выбор: решение оказать помощь Саксонии означало переход России в лагерь врагов Пруссии. Хотя прусский посланник в Петербурге Мардефельд писал, что военные шаги России не представляют опасности, Фридрих II боялся военного вмешательства России в конфликт. С.А.Мезин отмечает, что «тема русской опасности» постоянно присутствовала в высказываниях Фридриха II[199]. Что касается России, то, как указывалось выше, в ее правящих кругах в первые годы войны за австрийское наследство отсутствовало единство взглядов по вопросам проведения внешней политики. Тем не менее, нам представляется, что можно выявить следующую тенденцию. В ходе войны за австрийское наследство можно проследить эволюцию отношения России к Пруссии. Если начальный период войны характеризовался подписанием союзных договоров, то постепенно все более четко вырисовывалась позиция России, которую можно охарактеризовать как «страх перед поднимающейся Пруссией». И дело было не только в Саксонии, нападение на которую затрагивало российские интересы в «польском вопросе». В российских правящих кругах, несмотря на отсутствие единства взглядов, стали все больше осознавать, какую опасность представляет германский сосед. Чего стоит, например, следующая формулировка цели собрания в Коллегии Иностранных дел: «для отвращения или по востребующему случаю для предупреждения иногда внезапно от него (Фридриха II – Е.С.) быть могущего на российские владения нападения» (7 января 1746 года)[200]. Итак, страх был у Пруссии, страх все более нарастал в России. В такой ситуации вряд ли можно было ожидать продолжения дружественных контактов. Все это усугублялось «двойной игрой» прусской дипломатии, игнорированием России в вопросах урегулирования военного конфликта. Конечно, «прусская сторона» тоже могла предъявить свой счет России – последняя не отвечала на постоянные просьбы Пруссии о «вспоможении». Но точно так же поступил и Фридрих, когда Россия обратилась к Пруссии за помощью в ее войне со Швецией. Таким образом, можно заключить, что подписанные в 1740 и 1743 году союзные договоры оказались малоэффективными. Они лишь предотвратили в какой-то мере конфликты России и Пруссии из-за Курляндии и Польши и на начальном этапе войны за австрийское наследство обеспечили Фридриху невмешательство России в военные действия, направленные против Австрии. Позиция России осложнялась ее союзническими обязательствами перед Австрией и Саксонией. Последняя в конечном итоге и решила исход дела: Россия решила ее поддержать, положив конец своим прусско-английско-австрийским колебаниям. Но, подчеркнем еще раз, не нападение Пруссии на Саксонию было решающим фактором, позволившим России занять свою четкую антипрусскую внешнеполитическую позицию, а окончательное осознание опасности, исходившей от Пруссии. Данная внешнеполитическая позиция определилась осенью 1745 года. Таким образом, осознание опасности Пруссии привело к изменению российского внешнеполитического курса. В историографии этому вопросу уделялось мало внимания, а между тем понимание данного факта позволяет по-новому осмыслить внешнеполитическую стратегию России в ходе войны за австрийское наследство.

Заключение

Более двух с половиной столетий прошло после окончания войны за австрийское наследство. И до сих пор в отечественной историографии не сложилось четкого представления ни о ее военно-дипломатической истории, ни