Читать книгу - "Выбираю себя. После развода - Елена Левашова"

пришлю тебе документы. Скажи, что именно требуется.

Включаю громкую связь, а он диктует список документов.

Услужливая Алина кивает и вынимает кипу бумаг из сумки.

– Все хорошо, Эль. Если она тебе нравится, можешь заключать договор, – облегченно вздыхает он.

– Окей. Тогда я немного позже заеду за Персиком… Спасибо тебе…

Глава 22.

Глава 22.

*Эльвира*

Мамочки, у меня квартира, как в Нельзяграме! Подумать только… Мне чертовски повезло отхватить такое сокровище… И даже расставание с Адамом меня не волнует. Я же взрослая девочка… В сказки не верю. Не обольщаюсь, не реву по ночам в подушку, хоть и очень хочется…

Мне о себе подумать нужно. Впервые за много лет – о себе… Я успела забыть, как это – просыпаться по утрам и никуда не бежать. Медленно плескаться в ванной, слушая музыку и потягивая мохито, заниматься гимнастикой по утрам, делать укладку и макияж без оглядки на хотелки свекрови или мужа…

Я… не люблю его больше. Как увидела их из окна клиники, так и отрезало. Будто и не было ничего… Незнакомец, чужой человек, посторонний… А от такого детей не хотят и не рожают. С таким не живут…

А вот Адам… Почему-то о нем все мысли… Прогуливаюсь между рядами сетевого, хозяйственного магазина, и с ужасом думаю, как посмотрю ему в глаза? Что скажу, когда придет время прощаться?

Тележка полным полна всякого добра: декор для кухни и гостиной, белые баночки, флакончики, вазы, полотенца… Я могла бы схитрить и попросить Адама помочь мне с покупками, но я упрямо молчу. Не хочу больше плавать в агонии влюбленности… Лучше покончить с этим сразу, без прелюдий.

Адам шлет мне фотографию Розочки и Персика, прогуливающихся в сквере. Расплываюсь в улыбке, не отрывая взгляда от пушистой задницы любимого пса. Вот же мелкий предатель…

Направляюсь к кассе, читая короткое сообщение Адама:

«Устраивайся в новом жилище. О Персике не переживай. Пусть живет у меня, сколько надо».

Касаюсь пальцами экрана, чтобы ответить, и… Зависаю, впившись взглядом в фотографию мужа на экране…

«Любимый».

Господи… Надо срочно поменять его имя в телефонной книге. Предатель. Мерзавец. Урод. Козел… Вариантов куча…

– Да, Лев. У тебя что-тотсрочное? – отрезаю я.

– А я не могу позвонить просто так, любимая женушка? – язвительно произносит он.

– Что тебе нужно. Звонить ты можешь, только для того, чтобы сообщить о смерти нашего общего знакомого или родственника. Все, других причин нет.

– Нужно поговорить, Эль, – выдыхает он.

– Мне позвать на встречу адвоката?

– Нет. Я не обижу тебя, обещаю.

– С трудом верю, но… Я неподалеку от «Валенсии».

– Приеду в течении получаса. Спасибо, Эль…

Какой-то он побитый… Заболел, что ли? Или мой Соломатин размазал его хитроумный план по отъему моей доли?

Расплачиваюсь и деловито гружу купленное в багажник. Тяжело, конечно... На миг я жалею, что не попросила мужской помощи... Тотчас напоминаю себе, что так будет лучше...

Припудриваюсь, настраиваю радио, испытывая… ничего… Боль притупилась (спасибо Адаму), уверенность в своей неотразимости вернулась… Для меня Лев – прошлое… Назойливая муха, напоминающая о себе тихим жужжанием.

Паркуюсь возле старинного дома царской постройки и вхожу в ресторан. Когда-то здесь была квартира помещика Рублева. С торца здания виднеются вывески модных магазинов, а главный вход украшает массивная, дубовая дверь в «Валенсию»…

Распахиваю ее, мгновенно окунаясь в атмосферу праздника. Ноздри щекочут ароматы кальяна, мяса и вина… Слух ласкает живая музыка.

– Вас ожидают? – расплывается в улыбке администратор на входе.

– Да, – отвечаю, завидев Симонова, сидящего за дальним столиком.

Он взмахивает ладонью и улыбается. Будто ничего и не было… Скандала, его Алиночки, ужасной встречи в адвокатами… Растерзанной на куски меня…

Не зная, чего ожидать от встречи, я натягивая на лицо маску уверенности и следую к столику.

Глава 23.

Глава 23.

*Эльвира*

Почему я раньше не замечала, какой он? Мой муж Лев Симонов – красавец и франт, завидный жених и первый парень на деревне? Он ведь… актер, и только…

Приспособленец, подстраивающийся под обстоятельства… Хамелеон, меняющий цвет и настроение…

Интересно, что ему нужно было от меня тогда, в прошлом? Я ведь была обычной девчонкой, не красавицей… Он ведь и тогда что-то хотел?

А я, кажется, знаю – что? Ему была нужна влюбленная дура, слепо верящая в его слова. Преданная девушка, способная простить все…

И вытерпеть его мамашу с сестрицей…

На удивление я себя чувствую спокойной… И к нему… А ни фига я не чувствую к нему. Чужой человек… Мое сердце занято другим, таким же ветреным мерзавцем…

– Элечка… Родная моя, – бормочет Лев, всовывая в мои руки букет.

Розовые розы… Красивые, но я не люблю эти цветы, и Лев это прекрасно знает. Если бы хотел помириться – выбрал мои любимые цветы, подумал обо мне. А он выполняет тягостное обязательство, формальность… Для полноты картинки только о погоде не хватает поговорить…

– Жара сегодня, да? – облегченно выдыхает он, поглядывая в окно.

Он сейчас серьезно?

– Ты о погоде меня позвал поговорить? – ухмыляюсь, снимая льняной жакет и вешая его на спинку стула. – А цветы сам выбирал или схватил первый попавшийся веник?

– Ну зачем ты так, родная? А что не так?

«Все не так, мудак!» – хочется выкрикнуть, но я сдерживаюсь, желая поскорее покончить с неприятным разговором.

– Давай ближе к делу. Молодой человек! – поднимаю руку, подзывая официанта. – Я буду салат с морепродуктами и руколой, фреш из сельдерея и апельсина. И побыстрее, пожалуйста, я очень спешу.

– Элька моя… Ты такая деловая у меня. Уверенная в себе. Что-то в тебе поменялось. Не могу понять – что именно? – выдавливает фальшивую улыбку Лев.

– Я трахалась все выходные с классным мужиком. Он поднимал мою самооценку. Как видишь – поднял до небес.

– Ты всегда умела шутить, родная, – фыркает он, вручая официанту папки меню.

– А я не шучу, Левушка. Что ты хотел? Говори скорее… У меня после переезда масса дел.

– Эль, я прошу тебя вернуться. Я… Я совершил ошибку. Фатальную ошибку, непростительную и… Я тебя только люблю и...

– Непростительная – ключевое слово. Я не прощу тебя. И я уже начала новую жизнь. Это все? Алиночка не справилась с ролью сиделки и подушки для битья? Твои родственнички ее затравили?

– Нет… Ты же запретила