Читать книгу - "Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская"

— А, может, без справки обойдемся? У них же только насморк. За пару дней вылечу.

— Правила для всех одинаковы, — чеканит она. — Если ребенок уходит из сада с признаками простуды, то обратно возвращается только со справкой.

Закатываю глаза, но спорить не порываюсь. Понимаю, что бесполезно. Правила в этом саду жесткие. С одной стороны, это, конечно, правильно, но с другой — так не хочется лишний раз таскать двойняшек в поликлинику. Там ведь, даже будучи здоровым, немудрено какую-нибудь заразу подхватить.

Взявшись за руки, мы с детьми выходим из сада, и я по очереди сажаю их в машину. Убедившись, что Алекс и Алиса надежно зафиксированы в детских креслах, я забираюсь на водительское сидение и завожу мотор. Через зеркало заднего вида посылаю двойняшкам воздушный поцелуй, изо всех сил стараясь не думать о том, что из-за сегодняшнего пропуска мои рабочие проблемы вырастут как снежный ком.

Мне нужно просчитывать новые контракты, готовиться к налоговой проверке и проверять накопившуюся проектную документацию, но вместо этого я буду пожирать попкорн и смотреть мультики. Я собираюсь забить на работу и впервые в жизни чувствую, что поступаю правильно.

***

Оказалось, что насморк за пару дней не вылечишь. К нему присоединился кашель, и в итоге больничный растянулся аж на пять дней. Я усиленно лечила двойняшек, поила их чаем с лимоном и клюквой, следила за температурой и влажностью воздуха в квартире, но процесс выздоровления все равно шел непростительно медленно.

Нет, само собой, я работала из дома. Ну, то есть как работала? Пыталась. Когда вокруг тебя сутками напролет скачут неугомонные энерджайзеры, сосредоточиться на делах не так-то просто. К тому же, когда дети дома, их надо кормить чуть ли не по пять раз на дню, поэтому уйма времени уходит на готовку. Короче говоря, рабочие вопросы решались очень-очень медленно, и к концу пятого дня я поняла, что такими темпами потеряю хворающий бизнес за считанные недели.

— Время десятый час! Пора спать! — кричу я, пытаясь привлечь внимание Алекса и Алисы, которые самозабвенно дерутся подушками.

— Мам! Еще чуть-чуть! — настаивают. — Завтра же все равно не надо в сад!

— Завтра вы пойдете ко не на работу. Так что вставать придется рано.

— Что? — отвлекшись, Алекс пропускает удар и валится на кровать.

— Победила! Победила! — ликует Алиса.

— Маме надо на работу, — поясняю я. — А в детском саду вас пока не примут, поэтому придется идти со мной.

На самом деле дети уже почти здоровы. У них присутствует легкий остаточный кашель, но в целом их самочувствие значительно улучшилось. Однако, зная дотошную детсадовскую медсестру, я почти уверена, что она сочтет Алекса и Алису недолечившимися.

— Круто! Я хочу пойти на твою работу, — радуется Алекс. — Там наверняка жутко интересно!

— Ничего интересного там нет. Люди просто работают за компьютерами, совещания проводят. И вам нужно будет вести себя очень тихо, чтобы никому не помешать. Поняли?

— Поняли, — кивают.

Однако меня все равно не покидает чувство, что ни черта они не поняли. Это же дети. У них одно веселье на уме. Но просидеть еще один день дома — для меня непозволительная роскошь. Мне срочно нужно переговорить с Игнатьевым и решить пару-неотложных вопросов. Буду молиться, чтобы за несколько часов двойняшки не разнесли мой офис в щепки.

Уложив непосед в постели, выключаю в коридоре свет и бреду в свою спальню. Положив ноутбук на колени, открываю экселевский файл и принимаюсь за расчет сметы - для нового проекта. Внимательно всматриваюсь в цифры, но сосредоточиться получается с трудом.

Во-первых, сказывается усталость. Уже который день я сплю по четыре часа в сутки, пытаясь хоть ночью выполнить часть рабочих задач. Во-вторых, душу бередит беспокойство. Словно назойливая муха, оно не покидает меня ни на секунду. С момента моего визита в офис Багирова минула почти неделя, а он мне так и не перезвонил. В офис тоже не приходил, я уточняла у Аллочки. Неужели он забыл о моей просьбе? Или просто не придал ей значения? Или вовсе решил не помогать?

От этих мыслей вмиг делается горько. Я хоть и стараюсь быть оптимисткой, но все же прекрасно осознаю, что Максим Багиров — мой последний шанс на спасение бизнеса, в который я вложила всю себя. Если он мне откажет, все мои мечты полетят в тартарары. Мне придется закрывать фирму и устраиваться на работу к конкурентам. Это унизительно и чертовски ранит. Господи, пожалуйста! Пусть Максим поскорее выйдет на связь!

Глава 16

— Вы знаете, что, войдя в помещение, нужно поздороваться с присутствующими?

— Да, мама, — одновременно.

— Знаете, что нужно вести себя тихо и не отвлекать маминых сотрудников от работы?

— Да, мама.

— Вы посидите у меня в кабинете, каждому выдам планшеты с мультиками. Сегодня можно будет посмотреть их подольше, но только в виде исключения, поняли?

— Да, мама, — снова хором.

Убедившись, что дети меня услышали, завожу их в лифт и нажимаю кнопку нужного этажа. Я понимаю, что привести детей на работу — не лучшая идея, но других вариантов у меня не было. Теперь остается надеяться, что все пройдет гладко и мои шестилетки будут вести себя как примерные дети. Двери лифта распахиваются, и мы входим в небольшой коридор-приемную.

— Здравствуйте! — восклицают двойняшки, завидев Аллочку, сидящую за стойкой в приёмной.

— Здравствуйте, — удивленно тянет она, приподнимаясь со своего места. — А кто это тут у нас?

— Я Алекс, а это Алиса. Мы пришли помогать маме по работе, — не без гордости заявляет мальчишка.

Изумленный взгляд помощницы дергается ко мне, но я лишь пожимаю плечами. Ну а что тут сказать? Бойкости моим детям не занимать. Особенно сыну.

— Алла, мы будем в моем кабинете, — подталкивая детей в спины, двигаюсь в нужном направлении. — Игнатьева ко мне позови, ладно? Да поживее.

— Будет сделано, София Александровна.

Пока я размещаю двойняшек на диване и вручаю им планшеты, Никита Валерьевич возникает на пороге моего кабинета. Он кажется бодрым и отдохнувшим, чего наверняка не скажешь обо мне. Сегодня ночью я опять плохо спала: сначала до двух часов работала, а потом еще час вертелась с боку на бок. Все терзалась переживаниями и никак не могла успокоиться.

— Доброе