Читать книгу - "Мифы Финикии и Угарита - Юлий Беркович Циркин"

божества, которых Филон называет греческими именами Эрот («любовь») и Пот («страсть»), С большим почтением финикийцы относились к демонам, особенно к тем, что отвращали различные беды от живых и мертвых. Среди них были и уже упомянутые патеки, и божки с рогами, статуэтки которых встречаются в разных концах финикийского мира. В могилы финикийцы, особенно жившие в центре Средиземноморья, клали маски с утрированными чертами, смеющиеся или трагические, — они тоже изображали демонов, призванных отвращать беды от умерших.

Долгое общение финикийцев с египтянами привело к тому, что в Финикию проникли культы ряда египетских божеств. Уже с ранних времен жители Библа поклонялись богине Хатхор, которую они считали той же богиней, что и их Баалат-Гебал[146]. Большую популярность у финикийцев приобрел Бес, изображавшийся в виде кривоногого карлика, часто со змеями в руках. Возможно, что под этим именем скрывалось даже несколько похожих друг на друга богов. Все они считались божествами, помогающими людям и исцеляющими их от различных болезней[147] Финикийцы, особенно западные, порой клали фигурки Беса в могилы, видимо, для того чтобы либо отвратить от умерших злые силы, либо, может быть, наоборот — защитить людей от вредного воздействия покойников. Изображение Беса появляется и на монетах[148]. Многие финикийцы поклонялись верховному египетскому богу Амону-Ра. Постепенно в Финикию проникали культы Исиды и Осириса, а те финикийцы, которые по разным причинам жили в самом Египте, особенно поклонялись богине Бастет[149].

По мере того как финикийцы и жители их колоний, в первую очередь карфагеняне, вступали в контакты с греческим миром и эти контакты становились все более тесными (в Карфагене с начала IV в. до н. э., а в Азии после завоеваний Александра Македонского), усиливалось проникновение в финикийскую среду греческих мифов и греческих культов. И греки, и сами финикийцы нередко рассматривали финикийских богов как почти тех же греческих, но с другими именами, или же давали финикийским богам греческие имена. Но были и греческие божества, которых финикийцы делали объектами поклонения, не отождествляя их при этом со своими исконными божествами. Таковы греческая богиня плодородия Деметра и ее дочь Кора, или Персефона. Они были очень близки к Астарте и Тиннит. Однако слияния с последними не произошло, и культ Деметры и Коры остался совершенно самостоятельным. По греческому мифу, Кора была похищена подземным богом Аидом и стала его супругой и царицей подземного мира, но значительную часть года она проводила на земле со своей матерью. Таким образом, эти богини, особенно Кора, осуществляли связь между миром живых и миром мертвых, а этот аспект религии всегда очень привлекал финикийцев. В Карфагене Кору даже называли «великой» или «госпожой», как Астарту и Тиннит, так что она оказалась возведенной в ранг великих богинь[150].

Другим греческим божеством, довольно рано принятым финикийцами, стал бог виноградарства и виноделия Дионис. Его образ имел много самых разнообразных черт, но финикийцы выбрали из них те, что были им особенно близки. Дионис считался у греков умирающим и воскресающим богом — именно это и привлекло к нему финикийцев. Данного бога они отождествляли с Шадрапой[151].

Принимали финикийцы и других богов Греции, а затем и Рима. Финикийцы, жившие в Азии, отождествляли Крона с Элом, а карфагеняне — с Баал-Хаммоном. Но если для греков Крон был лишь отцом верховного бога Зевса, свергнутым своим сыном с трона, то финикийцы почитали Крона (а жившие в Африке потомки финикийских колонистов — римского Сатурна) как действенного верховного бога. Свои особенности имели и другие греческие и римские божества, почитавшиеся финикийцами в Азии, Африке и Европе. Греческие и римские божества и в не меньшей степени собственные, хотя уже все чаще под греческими или римскими именами, пользовались огромной популярностью у финикийцев вплоть до того времени, когда были вытеснены христианством. И произошло это вытеснение далеко не так быстро и легко. Даже когда христианство стало официальной религией Римской империи и все языческие культы были запрещены, в «низах» финикийского народа продолжали в том или ином виде бытовать прежние верования[152]. Постепенно представления о старых божествах видоизменялись, они воспринимались то как святые, то как демоны. И утверждение ислама не привело к полному искоренению древних культов. Пережитки старых религиозных представлений до сих пор иногда встречаются в виде суеверий и народных поверий[153].

Повествования о богах, героях и городах

Мифы и сказания Угарита[154]

Мифы о Силаче Балу и богине Анату[155]

Силач Балу — главный персонаж угаритских мифов. Он живет на горе Цапану недалеко от Угарита и покровительствует этому городу и его стране. Его собственное имя — Хадду, но обычно угаритяне называли его Балу, то есть Владыкой. Часто к этому прибавляли название его священной горы и именовали Балу-Цапану, но иногда называли Владыкой Угарита. Балу — сын бога Дагану, подателя пищи, и потому часто противостоит некоторым другим богам, сыновьям Илу и Асирату, а порой и самим прародителям.

Борьба между Балу и Йамму[156]

По приказу великого бога Илу бог-ремесленник Котару-ва-Хасису построил дворец для бога моря Йамму, Судии речного. Светоч богов, богиня солнца Шапашу, рассказала об этом богине Астарте. Она добавила, что отец богов, Бык Илу, возлюбил Йамму и в угоду ему вырвет столбы жилища Астарты, опрокинет трон ее царствования, разобьет ее скипетр[157]. Астарта возмутилась этим поступком отца. Но сделать она ничего не могла. Особенно же возмутился Силач Балу. Он готов выступить против Йамму и сразиться с ним.

Между тем Йамму, возгордившись и решив, что после постройки дворца он стал господином над богами[158] вместо Балу, отправляет своих вестников к собранию богов и повелевает заявить им: «Послание Йамму, вашего господина, вашего владыки[159], Судии речного: "Пусть сдастся мне Балу, пусть подчинится мне сын Дагану"»[160]. В своей гордости он приказывает послам не простираться ни перед Илу, ни перед всем собранием богов.

Боги в это время пировали на горе Лули. Увидев посланцев Йамму, они испугались и в знак покорности, сидя на своих тронах, склонили головы к коленам[161]. Только Балу не склонил головы, а обратился к богам с упреком:

— Почему это вы, боги, так испугались, почему склонили свои головы к коленам перед посланниками Йамму?

И боги устыдились своего страха. Они подняли головы от колен и гордо выпрямились на своих