Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

С конца XVI в. начался третий этап португальской колониальной политики. В 1580–1640 гг. Португалия, оказавшаяся в составе Испанской империи, ослабленная непрерывной борьбой с местным населением стран Востока, не смогла противостоять натиску новых колониальных держав — Нидерландов и Англии. Постепенно уступая одну позицию за другой, к середине XVII в. она утратила почти все свои владения в Азии, сохранив лишь Восточный Тимор в Нусантаре, Гоа и Даман в Индии и Аомынь (Макао) в Китае. На этом этапе Португалия лишь оборонялась, не делая сколько-нибудь серьезных попыток (авантюры искателей приключений, действовавших на свой страх и риск, не в счет) расширить свои азиатские владения, перенеся внимание на освоение Бразилии и сохранение колоний вдоль африканского побережья.

Поскольку путь на Восток вокруг Африки был захвачен с XV в. португальцами, корабли Испании, колониальная экспансия которой началась несколько позже — с конца XV в., двинулись на запад через Атлантический и Тихий океаны. После путешествия Магеллана линия разграничения испанских и португальских владений в Тихом океане (Сарагосский договор 1529 г.) прошла на 17° восточнее Молуккских островов, и в 1534 г. испанцы ушли с Островов Пряностей, где у них был опорный пункт на о-ве Тидоре. Единственным владением Испании в Азии оказались Филиппины, где в 60-70-х годах XVI в. она захватила о-ва Лусон, Палаван, Миндоро, северную часть о-ва Минданао и Висайские острова.

Говоря о характере, значении и результатах деятельности португальских и испанских колонизаторов в странах Востока в XV — первой половине XVII в., необходимо обратить внимание на два обстоятельства.

Во-первых, колониальная экспансия осуществлялась феодальным государством с сильной королевской властью, принимавшей непосредственное и прямое участие в управлении колониями. Внешне эта экспансия, особенно ранняя, имела больше общего с крестовыми походами, чем с дальнейшими колониальными захватами других держав. Само начало (взятие Сеуты) было типичным крестовым походом. Идеи распространения христианства, борьбы с «маврами», т. е. с мусульманами, занимали значительное место в обосновании португальской колониальной политики (в то же время португальцы легко смешивались с той частью местного населения, которая была ими добровольно или насильственно обращена в христианство).

Во-вторых, сфера деятельности португальцев и испанцев в Азии охватывала страны достаточно сильные, многие из которых могли с успехом отразить (и отражали) атаки европейцев (Китай, Япония, большинство государств Индии и Юго-Восточной Азии). Показательно, что единственным крупным колониальным владением в Азии в тот период стала часть Филиппин, где даже наиболее развитые районы находились в лучшем случае на протогосударственном уровне.

Эпоха португало-испанской колониальной экспансии не внесла существенных изменений во внутреннюю жизнь стран Востока. Этот колониализм был торговым по преимуществу, причем основные средства добывались за счет внутриазиатской торговли. Португальские корабли с европейскими (немногочисленными) товарами и индийскими тканями шли из Гоа в Малакку. Там они оставляли часть тканей, предназначавшихся для Нусантары и других частей ЮВА, и загружались пряностями. С грузом пряностей они направлялись в Китай, где покупали шелк, который обменивали в Японии (вместе с индийскими тканями и европейскими товарами) на серебро. На обратном пути португальцы закупали в Китае на японское серебро шелк, фарфор, жемчуг для Малакки, Гоа и Европы, а возвращаясь в Европу через Малакку, снова грузили пряности.

Помимо естественного стремления установить торговую монополию (португальцы — на путях в Африку и Азию, испанцы — в Центральной и Южной Америке) для этой стадии колониализма характерны открытое вооруженное насилие, прямой грабеж захваченных территорий, средневековый религиозный фанатизм, работорговля.

С точки зрения влияния португало-испанской экспансии на страны Востока последние можно разделить (правда, весьма условно) на три зоны.

Первая включала территории, на которых была создана колониальная администрация. Такими районами были, как уже отмечалось, португальские Гоа в Индии, Макао в Китае, Малакка и Восточный Тимор в Нусантаре и испанские Филиппины.

Каких-либо серьезных изменений европейские анклавы вначале не принесли, если не считать складывания специфического населения этих анклавов. Исключением (в известной степени) стали Филиппины, где до середины XVII в. основной формой отношений была энкомендарная система, введенная в 1570 г. по образцу той, что существовала в американских колониях Испании. Местные жители и их имущество передавались в опеку или под «покровительство» (энкомьенда) для того, чтобы испанцы защищали их и помогали избавиться от язычества, за что они должны были платить дань и работать на своих покровителей энкомендеро. С середины XVII в. энкомендарная система уступила место асьендной (поместной) системе феодального землевладения. Основной категорией землевладельцев — асьендеро — были монастыри. Главной формой эксплуатации крестьян в асьендах была издольщина, а прикрепление совершалось посредством долговой кабалы. Наряду с асьендами существовало мелкое крестьянское землевладение на так называемых коронных землях, где население облагалось подушным налогом. Переход к поместной системе ускорил начавшийся с конца XVI в. процесс феодализации местной верхушки — бывших общинных вождей и патриархальной знати. Касики, или принсипалии, составили низшие и средние звенья колониальной администрации. Из них начали формироваться местные помещики.

Эти социально-экономические процессы в сочетании с почти полной — ко второй половине XVII в. — христианизацией создали специфические особенности развития Филиппин по сравнению с другими странами Востока.

Миссионерской деятельностью занимались и португальцы, главным образом в своих анклавах (Гоа, Малакка). Самым заметным результатом португальского пребывания в Нусантаре была христианизация населения Южного Амбона, ставшего ядром будущего амбонского этноса. Помимо Амбона португальские миссии активно действовали на Малых Зондских островах, особенно на Флоресе и Тиморе.

Значительных успехов миссионерская деятельность достигла в Японии, где португальцы, появившись в 1543 г., пользовались поддержкой южных князей (в основном на Кюсю), стремившихся получить от европейцев огнестрельное оружие. Но после объединения Японии и «закрытия» страны португальцы были изгнаны из нее, а проповедь христианства запрещена. Вторую зону составили территории, находившиеся на морских путях, по которым колонизаторы следовали на Восток. В нее входили Малабарский берег в Индии, округ Джафны на Ланке (Цейлоне), Араканское побережье в Бирме, некоторые районы Западной Малайи, Западной и Северной Суматры, Западной и Северной Явы, а также Восточной Нусантары.

С одной стороны, колониальная экспансия здесь привела к разорению целых прибрежных районов (Малабар, ряд островов Восточной Нусантары), хозяйство которых оказалось подорванным грабительской политикой колонизаторов. С другой стороны, в ряде районов в связи с перемещением торговых путей отмечается развитие товарно-денежных отношений и ремесленного производства (Западная и Северная Ява, Северная Суматра).

Важным следствием появления европейцев стало усиление эксплуатации крестьянства, вызванное как повышением спроса на традиционные экспортные продукты, так и начавшимся в ряде районов вытеснением местной знати из сферы торговли, от которой в приморских государствах правящая элита получала свои основные доходы. К этому же времени относится начали небывалого (по масштабам Малайского архипелага, например) пиратства, которое зачастую становилось формой