Читать книгу - "Русские сказки в ранних записях и публикациях (XVI—XVIII века) - Коллектив авторов"

они ему отвещавши: «Не знаем». И все птице злетелис, толки одной не мает, толки той птице перо и такое перо, что она хоть-де будет, а як станет тое перо на догон палити, то тая птиця прилетит. И он стал палит тое перо, и она прилетела и говорит своему пану: «Что ти мене строго посмикаеш?» И он барзе рассердился. Она ему говорит: «Чего ти сердишся?» — «Знаеш ли ти того человека, от сого парубка брат старший, Иван Белий, под белим наметом живет?» Она ему говорит: «Як нам не знати? Толки ми от него и ......[153] и жыви. И он им говорит: «Смотрете ви, [мои] слуги, поставте от сого человека с ......[154] и они ему говорят: «Наготовь же 50 бочок [мя]са, набій дичини и 50 бочок меду, то ми его и поставимо». Он и наготовил. Они его и понесли, а он той птицы и кидает мясо, и они ему говорят: «Чи видно землю?» Он им говорит: «Не видно». Они его понесли еще више и говорят: «Чи видно?» Он ему говорит: «Не видно». Они его подняли так, что на голове волосья погорело, и говорят ему: «Глянь назад и наперед: чи видно землю?» Он и глянул и говорит им: «И с заду вода, и с переду вода». И они что закричат, то он им и кидае мясо и викидал усе. И они кричат, он урезал своей ноги и бросил им. Они его и пустили и говорят: «Чего ти нам кинул такого на останку солодкого?» Он боится, не каже. Они кажут: «Скажи! не бойся». Он и сказал: «А что ж я своего стегна урезал и вам[155] бросил». Они ему плюнули, а оно и загоилось, а он дивитця назад и наперед: и стоит на острове, а в его билкон, и хорт и сокол. И он себе и здумал: «Как мене зяте своего лицарства учили?» Он перекинулся ветром и охватил своего коня, понес високо и впустил на березе, и вбил, и стал плакать, и стал водою одливат, и одлил, и с[ел], и поехал, и приехал до своего брата Ивана. И он спит, а его богатирской конь жар ест, а хорт зайця, а сокол утку. Он, отогнавши его коня, и приставил сво[его], отогнал хорта и приставил своего, отогнал сокола и приставил своего, и лег у своего брата за плечима спат. И ево брат прокинулся, Иван Белой, и думает себе: «Что се? Чей это кон, и сокол, и хорт? Мой кон на стороне, а той жар іст; мой хорт на стороне, а той зайця іст; мой сокол на стороне, а той утку іст?» Глянул на свою постел: и лежит человек, и он из жалю и схватил свой меч-самосеч, и хотел ему голову отрубати, и раздумал себе: «Не так; каби он худ человек, так он би мне голову отрубал, а то, знать, добр человек». И возбудил: «Устан, человече! Чего ти ко мне зайшол?» Он и встал, и говорит: «Я твой брат меншой тебе, ти мой брат старшой, Белой Иван». Он говорит: «Я Иван Белой». И поздоровкались, и стали пить и гулять.

И пришло до Белого Ивана писмо: «Скрипливеи ворота, похилая шапка! Ступай на батал». И он говорит: «Зараз». И он пошел под мост и стал гострить свой меч-самосеч, и просит его брат, Ивана Белого: «Дай я, брате, пойду за тебя на батал». — «Брате! Ест тут и с трома головами змей: он те[бе] изрубае». И он говорит: «Уже ж пойду». [Го]ворит ему: «Всех рубай, толки т[и] не рубай, что с трома головами». И по[шел], и стал рубать, и порубал все веско; один зостался, думае себе, «что скольки я тисящ погубил?» и поляг на своего богатирского коня и той не втече, а той не нажене: раступилась гора, он у гору ушел, той и вернулся и пріехал до своего брата Ивана. И той питается: «А что, брате, порубал?» — «Порубал». Через 3 дни пришло писмо: «Скрипливеи ворота, похилая шапка! Ступай на батал» И он говорит: «Тотчас». И пошел гострит свой меч-самосеч, и просит его брат, Ивана Белого: «Дай я, брате, пойду за тебе на батал». «Брате! Есть тута и с трома[156] головами змей: он тебе изрубае». И он говорит: «Уже же пойду». И говорит ему: «Всех рубай, толки того не рубай, что и с шестяма головами». И пошел, и стал рубат, и порубал все войско, один зостался; и думае себе, что «скольки я тисящ порубал?» И поляг на своего богатирского коня, и той не втече, а той не дожене: раступилась гора, и он у гору ушел. Той и вернулся и пріехал до своего брата Ивана. И той питается: «А что, брате, порубал?» — «Порубал». Через три дня пришло писмо до Белого Ивана: «Скрипливеи ворота, похилая шапка! Ступай на батал». И он говорит: «Зараз». И взял свой меч-самосеч, и пошел под мост гострить, и гострил трое суток. И говорит: «Дай, брате, я за тебе пойду на батал». «Брате! Есть тута и с 12 головами змей: он тебе изрубае». И он говорит: «Уже ж пойду». И пошел, и винял свой меч-самосеч, и махнул на обе сторони, и так рубае тое войско и с переду, як песок, а и заду, як покоси. И вирубал, и зостался тот змей, что с 12 головами, и он себе подумал: «Что, боже мой милостивой! Сколки я тисящ всего порубал, а то вже мене сего не зрубати?» И поляг на своего богатирского коня и так за ним бежит, что под ним земля стугнет. И той не втече, а той не дожене, и прибегли до той гори болшой, и тая гора расступилась и той змей у гору ушел. И той царевич, своего богатырского[157] не вдержав, и вбег у тою гору, куди змей, и тая гора и сступилась.

Тиі все змеи в....кричали: «А тут ти, прокляти с[ыну], что хотел нас порубати!» И в тех горах горниця, и на той горнице тиех трех змеев родная сестра рубашки своим братам шие. И тіи змеи говорят: «Теперь ти нам попався, ми тебе убьем; лез до нашей сестри, спочивай». Он и полез, и там они себе поздоровкались, и она ему говорит: «Зачим ти сюди заехал?» И он говорит: «Мене сюда кон мой занес». И она ему