Читать книгу - "Столетняя война. Том III. Разделенные дома - Джонатан Сампшен"

* * *

Будущее англо-португальского союза, от которого зависела южная стратегия, уже стало крайне неопределенным. В Португалии война с Кастилией оказалась разрушительной и непопулярной. С наступлением весны около восьмидесяти кастильских парусных судов и гребных баланжье появились на реке Тежу и блокировали Лиссабона. Каждый день с кораблей высаживались кастильские воины и баскские горцы, чтобы грабить и жечь округу. Они разграбили пригороды Лиссабона и разрушили прекрасные особняки короля и знати, стоявшие по берегам реки от Лиссабона до Сантарема. Они совершали масштабные конные рейды через провинцию Рибатежу, большая часть территории которой была скотоводческой страной, и быстро лишалась своих стад. Португальского флота, способного противостоять кастильцам, не было. Прошло более месяца, прежде чем была организована хоть какая-то оборона даже на суше[650].

Вдали на востоке английская армия провела шесть месяцев, с января по июнь, у кастильской границы. Фернанду I дал строгие указания, чтобы англичане не совершали набегов на Кастилию, опасаясь спровоцировать контратаку, к которой его армия не была готова. Но его приказы последовательно не выполнялись. В начале года Тьерри Робесар во главе 800 человек совершил рейд через реку Гвадиана в предгорья Сьерра-Морены. Другой рейдерский отряд весной ненадолго проник в Кастилию к северу от Бадахоса при поддержке португальских пограничных войск. Но большую часть времени англичане просидели в праздности и без зарплаты на своих зимних квартирах, ожидая приказов и глядя на огромную безликую равнину Алентежу. Поскольку они не могли содержать себя за счет своих врагов, у них не было другого выбора, кроме как жить за счет хозяев. Их лагеря располагались в самом богатом сельскохозяйственном регионе Португалии и англичане рыскали по нему, врываясь в дома, угоняя скот, насилуя женщин. Они пытали тех, кто прятал свои деньги, и убивали тех, кто оказывал им сопротивление. Английский хронист, который, предположительно, получал информацию от людей, служивших в этой армии, сообщал, что его соотечественники обращались с португальцами "как с никчемными крепостными". Португальский король неоднократно жаловался графу Кембриджу. Но хотя граф издал приказ о прекращении правонарушений, он был не тем человеком, который мог заставить уважать свои желания. После бесчинств, произошедших в окрестностях Лиссабона предыдущей осенью, отношения между англичанами и португальцами стали хуже некуда. Англичане, осмелившиеся покинуть лагеря в одиночку, подвергались нападениям и убийствам. Их пытались убить отравленным хлебом. У них перед носом закрывали городские ворота. Некоторые из городов пытались штурмовать недисциплинированные толпы английских солдат, как будто это были вражеские крепости[651].

Весной 1382 года, на критической стадии подготовки к вторжению в Кастилию, придворный скандал серьезно ослабил португальское правительство. Галисийский фаворит Джона Гонта Хуан Фернандес Андейро воспользовался своим возвращением в Португалию с английской армией, чтобы возобновить любовную связь с королевой Леонорой Телес. Поскольку король был серьезно болен и лишь время от времени мог заниматься делами, Леонора стала главенствующей фигурой в португальском правительстве. Большинство советников и профессиональных консультантов Фернанду I, а также большая часть придворной знати стали ее клиентами и протеже. Андейро поселился при дворе и начал получать щедрые субсидии по представлению своей госпожи. Когда весной 1382 года стало очевидно, что королева беременна, сплетни о ее интимных отношениях с Андейро уже невозможно было игнорировать. Примерно в марте 1382 года португальский двор переехал в Эвору, значительный город еще римской постройки, стоящий на краю равнины Алентежу. В результате неосторожных слов Андейро правда о его связи с Леонорой стала известна одной из ее фрейлин, которая была замужем за личным секретарем короля Гонсало Васкесом де Азеведу. Она рассказала эту историю своему мужу, а тот в присутствии королевы проболтался о том, что узнал. Васкес был продажным человеком, который многим был обязан благосклонности Леоноры. Но он также был близок к королю, служа тайным советником Фернанду I и его отца до него. Леонора запаниковала, решив, похоже, что ее вот-вот осудят и опозорят. Поэтому она предприняла попытку, которая была равносильна государственному перевороту и убедила Фернанду I отдать приказ об аресте Васкеса. Одновременно был арестован единокровный брат короля, Жуан Ависский, который был единственным членом королевского Совета, обладавшим достаточной силой и независимостью, чтобы противостоять королеве. Затем больного короля отправили в замок Вимейру, расположенный в одном дне пути, оставив Леонору и Андейро управлять Эворой, а Васкес и Жуан были доставлены в цитадель под вооруженной охраной и закованы в цепи, пока королева организовывала их казнь по сфабрикованному обвинению в измене.

Возможно, Леоноре и сошло бы с рук уничтожение Гонсало Васкеса, но она перестаралась, напав на Жуана Ависского, который был значительной фигурой в Португалии. Жуан был внебрачным сыном предыдущего короля Португалии, Педру I. Когда Жуану было шесть лет, отец назначил его Великим магистром военного Ависского Ордена, что дало ему возможность контролировать огромное богатство этой организации и обеспечило ему значительное положение, независимое от придворных группировок. В свои двадцать пять лет Жуан был популярной фигурой в городах и среди знати. Придворные дворяне протестовали по поводу его ареста. Капитан Эворы отказался проводить казнь без личной санкции короля. Даже графа Кембриджа, который первоначально отказался участвовать в казни, побудили вмешаться в дело в интересах арестованных и через три недели оба были освобождены. Неизвестно, сколько Фернанду I вообще знал о деяниях своей супруги, а Леонора в конце концов подкупила Гонсало Васкеса, и тот стал ее соучастником. Что касается Жуана Ависского, то он удалился от двора, будучи убежденным врагом королевы, и присоединился к графу Кембриджу на восточной границе. На Эвору опустилось тревожное затишье[652].

Вскоре после этого дисциплина в английской армии окончательно развалилась. Долгие месяцы бездействия плохо сказались на моральном состоянии солдат. Многие из них умерли зимой от недоедания и болезней, а также понесли большие потери в череде жестоких столкновений с португальцами. Численность армии сократилась примерно до 1.000 человек, что составляло треть от ее первоначальной численности. Оставшиеся в живых были недовольны своим жалованьем. Они ничего не получали с осени предыдущего года. Было далеко не ясно, кто несет ответственность за задержку их зарплаты — португальцы или англичане. Фернанду I, похоже, в принципе признал свою ответственность, но отказался платить, якобы потому, что англичане проигнорировали его запрет на набеги в Кастилию, а на самом деле потому, что он с трудом собирал собственную армию и не имел денег. Примерно в конце мая 1382 года среди английских солдат начали распространяться злобные слухи о том, что граф Кембридж получил деньги для выплаты жалования, но не роздал их людям. Это спровоцировало серьезный мятеж в большой части армии, расположившейся лагерем вокруг города Эстремоз. Было созвано общее собрание. Тут же объявился неожиданный лидер в лице сэра Джона Саутери, семнадцатилетнего внебрачного сына Эдуарда III и Элис Перрерс. Он убедил своих товарищей встретиться с графом в его покоях и,