Читать книгу - "Смутное время - Николай Иванович Костомаров"

Калязином. К Сапеге приходили верные вести о Скопине, что у него было уже двадцать тысяч войска и с каждым днем приходят новые силы из разных мест Московского государства. Так, с ним соединились уже Вышеславцев и Жеребцов со своими ратьми. И Скопин, и царь рассылали повсюду грамоты и призывали все отдельные ополчения, составившиеся в разных местах, идти на соединение под Калязин, чтобы освобождать Москву. Пока еще эти войска не знали ратного дела, Христиерн Зоме занимался их обучением; он нашел, что они вооружены были хорошо, но московские люди не умели ни держаться строя, ни обращать оружия, ни копать валов, ни брать их, ни вбивать надолб, ни двигать машин[758]. Надобно было полководцам вора предупредить и напасть на неучей прежде, чем швед успеет дать им приличное образование. Сапега и Зборовский собрали двенадцать тысяч войска да сверх того неопределенное количество казаков. Тут было много и русских изменников. Они отправились под Калязин. 14 августа остановились они при Рябовой пустыни, в верстах около двадцати от Калязина. Но Скопин узнал об этом движении и тогда отправил за Волгу отряд под начальством князя Борятинского, Валуева и Жеребцова, а сам располагал двинуться им на помощь, когда и куда нужно будет.

Врагам приходилось переправляться через болотистую речку Жабню недалеко от Калязина. Здесь следовало вступить в бой. Скопин рассчитывал на удачу во время переправы неприятеля. Тушинцы выступили из-под Рябовой пустыни и ночью с 17 на 18 августа дошли до села Пирогова, лежавшего на Жабне недалеко от ее впадения в Волгу. Московские воеводы проведали, где неприятель, и тотчас дали знать Скопину. Утром тушинцы начали переправу. Только что передовая часть их войска стала переходить реку, как противники ударили на них и сбили в сторону в болото. Многих тогда побили, многих переранили. Остальные побежали в село Пирогово, где стояло остальное войско.

Прежде чем Сапега и Зборовский собрались, пришел сам Скопин с войском. С ним был и Зоме со шведами. Они переправились через Жабню и сами напали на тушинцев. И той и другой стороне хотелось не только удержать поле битвы, но покончить с врагами: от этого зависел дальнейший нравственный перевес. Тушинцы наконец столкнулись с тем Скопиным, который так долго их пугал; победа над ним должна была рассеять обаяние, окружавшее его личность. Со своей стороны, Скопин знал, что от победы в этот раз над соединенными силами важнейших предводителей смуты зависят на будущее время его сила и значение. Бились целый день. Дым был так густ, что трудно было распознать, кто с кем бьется; а среди грома пищалей, треска ломаемых копий, воплей раненых раздавались беспрестанно крики русских: «Преподобный отче Макарие, моли Бога за нас! Помоги нам!» На солнечном закате услышал Бог молитвы рабов своих, говорит Палицын[759], тушинцы подались, потом стали отступать и, наконец, побежали. Русские гнали их чуть не до Рябовой пустыни и все продолжали призывать на помощь святого Макария калязинского. Немало значительных лиц попалось тогда в плен, и воротился князь Михайло Скопин в Калязин с победою и одолением.

Сапега остановился по-прежнему у Рябова, думал было поправиться и начать снова битву. Но войско его после неудачи не хотело биться. Тогда дошел до жолнеров слух, что польский король подступает к Смоленску и хочет завоевать для Польши русские области. «Что ж это? – кричали поляки. – Мы разве трудимся для короля? Король отнимет у нас нашу корысть!» Сапега и Зборовский не могли их утишить и уговорить целых четыре дня. Двадцать третьего августа они снялись с лагеря и двинулись к Переяславлю. Зборовский отправился в Тушино. Сапега оставил в Переяславле гарнизон (250 стрельцов, две казацких роты и толпу детей боярских), а сам отправился опять к Троице, куда прибыл 3 сентября. Лисовский двинулся к Ростову и Борисоглебскому монастырю и стал срывать неудачу на беззащитных и еще покорных жителях.

Прежде чем Сапега воротился под Троицу, троицкие сидельцы узнали о победе Скопина от косого толмача Яна, который прямо из Сапегина табора под Рябовым с четырьмя пахолками и двумя русскими прибежал под Троицу и передался в монастырь. Это известие произвело неописанную радость: зазвонили колокола, начались благодарственные пения. Ободрились измученные, голодные. Осаждающие, чтоб их выманить, пустили в глазах монастыря стадо скота; рассчитывали, что голодные сидельцы не утерпят и покусятся получить свежую говядину: тут и побьют их. Вышло совсем не так, как ожидали. Сидельцы сперва долго не трогались, а потом, когда их враги потеряли надежду выманить их, выскочили через Благовещенский овраг, напали внезапно на сторожей, побили их, захватили скот и погнали к городу, а тут им на помощь выскочили другие из Пивного двора, и таким образом в монастырь вогнали несколько штук скота для продовольствия[760].

Царь Василий по требованию Делагарди и Скопина послал из Москвы двенадцать тысяч ефимков для уплаты иноземцам. Более не мог он прислать. Остальное нужно было Скопину достать посредством сбора с городов. Пособил в этом случае Новгород: там собрали с гостей и торговых людей три тысячи рублей. Таким образом, Скопин 27 августа, по договору с секретарем Делагарди, дал на жалованье шведскому вспомогательному войску часть чистыми деньгами, а часть соболями; чистых денег он послал шесть тысяч рублей и соболей на пять тысяч[761]. За это Олафсон обязался от имени Делагарди идти всем войском на помощь Скопину под Калязин, а потом следовать вместе с русскими силами под Москву. Тем же договором обязался Скопин от имени царя отдать Корелу шведам: для этого послан был Федор Чулков с дьяком; вместе с ним должен был ехать Олафсон, и Корела должна быть отдана и принята в шведское ведомство без мешканья и прекословия по договору[762]. Со своей стороны, царь Василий писал к Делагарди, благодарил и просил далее содействовать Скопину и обнадеживал наградами.

Король шведский, получив известие о том, что произошло в Московском государстве, понуждал Делагарди продолжать начатое дело. Присланные деньги успокоили несколько мятежных наемников. Успокоился Делагарди также и насчет Корелы[763]. В лагерь Делагарди под Торжок приехали посланцы от Скопина (Федор Данилович Чулков и дьяк Телепнев) и объявили, что они прибыли с сотнею стрельцов для того, чтоб с назначенными от Делагарди шведами ехать в Корелу и сдать ее в шведские руки с уездом; но с условием, чтобы сам предводитель немедленно отправился на соединение со Скопиным под Калязин. Делагарди согласился и сделал пересмотр своему войску. Одни из его ратных людей согласились идти далее, другие выходили в отставку: кто