Читать книгу - "Клавесин Дидро. Сюрреалистическая критика 1925-1935 годов - Рене Кревель"

по окончании школы, лицея или университета, когда мэтры осмотрительного и самодовольного либерализма раздразнят им аппетит рюмочкой общей культуры – они-то знают, как вместить в один глоток всё мастерство риторских уловок.

Но сколько благовоспитанный господин XX века, достойный наследник человека приличного из XVII столетия, ни облизывай губищи, головы он при этом не теряет даже в моменты наивысшего упоения: ведь есть же французская гармония и её сиамский брат, галльское красноречие плюс их кузен, английский юмор, да ещё и славянский шарм, давняя зазноба, и немецкая лживость, всем им заклятый враг.

И хотя география достоинств или недостатков на, признаем, ограниченном пространстве нашего небольшого континента отличается пугающим разнообразием и даже разнобоем, все проистекающие из такого дробления осколки взаимной ненависти спаиваются воедино, стоит только появиться общей цели, а именно – спасению цивилизации.

Соответственно, патриотизм в бессознательном должен быть широкомасштабным, скажем, панъевропейским – чтобы польстить Лиге наций возможным американским альянсом – но американцев следует выбирать бледнолицых, не цветных, ведь даже если некий анализ пытается доказать, что конфликты у белой и чёрной рас идентичны, случай этот не выглядит убедительным, ибо речь идёт всего лишь о конфликтах бессознательных.

XVIII. Мессианство

Вот всё и встало на свои места, круг замкнулся: круг добродетельный, хотелось бы уточнить, в противовес порочному кругу человеческому. У оппортунистов всех мастей появился общий клич.

И поскольку наше время разыгрывает карту светскости (где единственная цель – обеспечить максимальный комфорт христианской идеологии), буйным цветом распускается мессианство. Гигиенисты духа и тела обрушиваются на Азию, Африку и Океанию волной официальных делегаций: бородёнки, лорнеты, панамы, фланелевые жилеты, компрессионные чулки, грыжевые бандажи, провисшие корсеты, манишки, накладные воротнички, целлулоидные манжеты и прочие аксессуары гуманитарного котильона. Те племена, которых их предшественники в рясах вырвали некогда из блаженной невинности, эти изучают исключительно ради того, чтобы с удовлетворением констатировать: бедняги не успели нажить достойных метрополии комплексов. Евангелисты, может, и работали за десятерых, но за век-два – да даже три – им не дойти до той несравненной тревоги, которой два последних тысячелетия столь изящно выжгли плоть католического мира.

Маркс определяет человеческую сущность как «совокупность всех общественных отношений»96, и Фрейд доказал, что упомянутую сущность ни в коем случае не следует путать с её осознанием – с представлением, которое может создать о ней отлакированная разумом видимость.

Однако от имени психоанализа (на самом деле против его духа и буквы) нас пытаются убедить в том, что конфликты обусловлены исключительно бессознательным, варьирующимся от расы к расе и от индивида к индивиду – чертой-в-себе, ярче всего обособляющей конкретные расы или группы лиц. Соответственно, можно не учитывать окружающий мир и обстоятельства, благодаря которым тот или иной конфликт повлиял на то или иное подсознание. Ограничимся жизнью созерцательной, пассивностью, случайностями и отказом от правосудия.

Но, собственно, именно так сегодня всё и обстоит – и будет обстоять, покуда господа интеллектуалы из страха перед риском, из невежества или врождённой тупости останутся теми канарейками, что требуют себе клеток, а оказавшись за их прутьями, принимаются грустить по воле, будто орлы.

Они так любуются собой, что дело рано или поздно кончится косоглазием, и вызов бросают лишь своему отражению в зеркале в духе блистательной традиции самовосхваления – под стать тем духовникам-мужчинам, что в зените своего средневекового процветания собрались на консилиум, дабы установить, есть ли у женщин душа97.

Примером такого же высокого стиля приведём слова одного из сынов святой матери Церкви, доминиканца (их, упиваясь гордостью за семью и конфессию, передала мне его сестра, также монахиня, лечившая меня как-то от детской болезни): идолопоклонников-древолазов, которых слезть с кокосовых пальм не заставляло даже зрелище сиятельной персоны преподобного, он, задрав голову, крестил плевком с земли изо всех сил, героически презрев опасность падения оного ему на тонзуру, приговаривая: «Крещу на случай, если у тебя вдруг обнаружится душа».

Хотя церковные круги в 1905 году сомневались в наличии у негра души, а авторы специализированного психиатрического журнала, двадцать с лишним лет спустя – в том, что его подсознание способно на столь же утончённые конфликты, как и у завсегдатаев психоаналитических заведений метрополии (заметим, француз скуп на слова, но щедр на намёки), – в случае работ на благо родины или, чем чёрт не шутит, войны того немедля признавали братом: меньшим, конечно, а потому нуждающимся в твёрдой руке. Но, твердят нам, его права как субъекта полностью признаны. Так что пора бы ему воздать кесарю кесарево – да побыстрей, так тебя растак. И конечно, претворение в жизнь такой взаимности подразумевает и предварительную аксиому, а именно:

Негру негрово = кукиш с маслом и от жилетки рукава, тогда как

Кесарь (читай: империалистическо-капиталистическое общество) наделён всеми правами, среди которых, натурально, право жизни и смерти. Светское де-факто государство, укрепляемое предательством всех и каждого жителя колоний, готово пособничать идеологии колонизаторов, а то и напрямую ей подчиняться.

XIX. Иисус (Семья и комплексы, семейство комплексов. Комплекс семьи)

Иисус с его фиксацией на отце (неизлечимой, навсегда: как ещё может быть у отпрыска отца вечного?), обабившийся мазохист, который после удара по одной щеке подставляет другую, – явно не из тех, кто покорно довольствуется возвращением в материнское лоно.

Нет, ему нужно дойти до самых сокровенных уголков репродуктивной системы прародителя: стать её частью – например, правым яичком, ведь воплощением троицы может – должна – быть трёхчастная композиция; в случае же мужских половых органов остановимся на банане и двух мандаринах, ибо для цветистого восточного стиля приемлемы лишь образы фруктов.

Поскольку Иудею завоевали римляне, это, признаем, несколько сбило Иисуса с восточной колеи. Отсюда отдающее канцелярщиной предписание: «Воздайте кесарю… воздайте Богу» – эдакая одежда Ноя, прикрывающая истинные желания Иисуса: золото (кесарево) пополам с лазурью (Божие).

Бог (определение Ленина решительно не устаревает), этот «комплекс идей, порождённых тупой придавленностью человека и внешней природой»; Бог – настоящие соты комплексов: их ячейки, может, и намазаны мёдом сладких обещаний, но тот, кто в них влипнет, обречён колотиться в бесчисленных клетках, сколько уж там отведёт ему Природа – его природа.

Все самцы этого улья, может, и не мечтают сделаться трутнями, но с незапамятных времён и до благословенного во Христе 1932 года идолопоклонники Венеры или Девы Марии если и не начинают перепалку по поводу яблока или Непорочного Зачатия[8], то непременно выискивают в себе почву для баталий нравственных. Те, в ком недостаёт жестокости, чтобы чинить расправу собственными силами, молят